Ведьма - Елена Волкова

— Никакого особого влияния у них нет. Кроме того, я и сама немало сделала для обеспечения успеха моих произведений — я их написала!..

Две недели казались бесконечными. Вынужденной безделье — ответы на звонки, получение и отправку чужих факсов по чужим номерам трудно было назвать работой и Маргарита большую часть времени занималась тем, что составляла план нового произведения. В последний день она выгребла из ящиков стола те немногие личные вещи, что еще оставались там, и занять ее место пришла Ирина Васильевна, которой предложили совместить обязанности секретаря и экономиста, пока не найдут кого-нибудь.

Ирина Васильевна была одной из немногих, кто хотя бы частично догадывался об истинном положении вещей, то есть о новой, более выгодной работе, и не строил версий о богатом любовнике. Пока они болтали, Маргарита заметила, что ее коллега рассеянна, отводит глаза и в целом выглядит не очень хорошо. Она уж собралась задать вопрос, как та сама ответила на него, заканчивая фразу о своей новой «работе» по совместительству:

— …Только придется им подсуетиться с поисками нового секретаря: я скоро на больничный пойду. Возможно, надолго…

— Что случилось?

— Рита… — Ирина Васильевна сцепила руки и голос ее дрогнул. — Я никому не говорила, и ты не говори… Вчера я получила результаты обследования… Я на постоянном учете, ты же знаешь… — та кивнула. — Ну вот, меня кладут на обследование… в диспансер. А это знаешь что значит?…

И она сжалась и замолчала.

Маргарита смотрела на коллегу и тоже молчала. "Она сама навнушает себе любую опухоль. Уже убедила себя, что конец. Пятнадцать лет анализы в порядке, а теперь вдруг здрасьте… Ерунда это все!.."

— Ерунда это все! — сказала вслух и лостала из сумки сигареты и зажигалку. — Курнем? Сделать кофе?

— Ты не спешишь домой?

— У меня теперь будет много времени… — и включила электрочайник, из готорого еще не вылила воду. — Берите, это легкие. Вы же говорили, что иногда покуриваете.

— Говорила… — и она неловко вытащила из пачки сигарету, пальцы у нее дрожали. — Вот, наверное, и сказалось…

— Ерунда, — повторила Маргарита, приготовляя растворимый кофе. — Не по три же пачки в день вы выкуриваете. Все ошибаются. Врачи тоже.

— Но онкология — это же серьезно. Там они должны быть внимательны!

— Мало ли что должны. Все что-то кому-то должны, нет разве? Они тоже люди, у них дети не слушаются, соседи сверху залили кухню, пацаны выкрутили пробки на счетчике… Проверьте все еще раз. Может, вам чужие анализы положили.

— Рита, отчего ты так уверена?! Знаешь, пустые надежды…

— Ну, надежда, как известно, у… уходит последней. Я, конечно, ошибаюсь иногда. Но большей частью в отношении себя. А вы себя уже… приговорили. Так же нельзя!..

Маргарита отыскала на связке запасных ключей нужный, открыла дверь директорского кабинета, вытащила из шкафа начатую бутылку "Белого аиста" и щедро плеснула в чашки, потом быстро спрятала бутылку обратно и закрыла дверь. Если бы директор неожиданно явился и застал ее "на месте преступления", она ответила бы, что им сейчас коньяк нужнее, чем ему. Ирина Васильевна наблюдала за ее действиями широко открытыми влажными глазами. Они не часто общались, и это была другая Маргарита. Как будто бы та же, и в тоже время другая. И дело не только в сброшенных килограммах и сантиметрах, новых костюмах и стрижке…

— Рита, ты изменилась…

Маргарита опустилась на стул и вздохнула:

— Да, я изменилась. Не уверена только, что все эти изменения — к лучшему…

В конце июня на книжных прилавках появился "Рыцарь ордена Зеркала" в серебристо-черной обложке, и сам бродяга-рыцарь — спаситель человечества, воин, насмешник и циник — смотрел на потенциальных покупателей сквозь лезвие своего полупрозрачного меча, улыбаясь презрительно и с вызовом. Продавцам, видимо, было дано указание активно предлагать и нахваливать книжку неизвестной авторессы. Бестселлером продолжала оставаться Дарья Донцова, но под конец продажи партии зазвучало: "А вот новая писательница эта… как ее?.. Такая еще фамилия простая… Да ну его, Толкиена этого, состаришься, пока дочитаешь…"

— Вас сравнивают с Толкиеном, — сказал Олег по телефону, сообщая заодно, что партия почти распродана и неплохо бы сделать новый тираж, к тому же "Алые паруса" открыли к этому времени еще две торговые точки в другом городе.

— Не надо сравнивать меня с Толкиеном, — вздыхала Маргарита. — Пусть спит спокойно. Человек был трудолюбив. К тому же он жил в другое время, другой был ритм жизни и вообще, знал он намного больше меня…

Ремонт делали четверо молодых трезвых ребят и закончили его всего за две недели, тем более что Маргарита не переносила стены, не прорубала новые двери и не устанавливала джакузи. Когда она расписывалась в счетах по окончании работ, начальник бригады, разглядев ее подпись, выгнул брови,

— А это не вы ли книжку эту написали? Вы?! Елы-палы, а автограф дадите? Я сегодня племяннику купил, последнюю…

Немного посмеялись, и в результате ремонтники вычеркнули ей из счета немного, округлив сумму. Большой роли эта скидка не сыграла, но все же было приятно. Обновленная тридцатипятиметровая квартирка сделалась почти как с рекламного плакатика, хотя материалы выбирались самые дешевые.

— Класс, — говорила себе Маргарита, усаживаясь снова за компьютер. — Какое еще гениальное произведение я накропаю в этих новых уютных условиях?..

Новым замыслом стал начатый еще в апреле «Колдун» — несмотря на мрачное название, он получался как большой веселый и поучительный анекдот о силах, могущих как вознести, так и уничтожить, о том, что "не буди лиха, пока оно тихо" и еще раз о том, что такое, в сущности, чудо?.. Прообразом Колдуна послужил Гэндэльф из "Властелина колец" — именно маг, колдун Гэндэльф, персонаж сказки, а не актер-исполнитель роли, имени которого Маргарита не знала и знать не хотела. Как мозаику из разноцветных кусочков, она сложила новую историю из образа другого колдуна, страшного и жестокого — персонажа фильма «Чернокнижник», злоключений фермера из российской глубинки, анекдотов про новых русских, и прочего такое разного, что сама удивлялась, как удалось его слепить в одно произведение.

"Колдун" — ее четвертое произведение, оказалось первым по-настоящему дорогим, а сам Колдун — любимым персонажем. Санька фыркала и говорила, что Рыцарь нравится ей больше, а граф из «Замка» — еще больше, и даже барон-призрак нравится больше, хоть он и некрасив, а Колдун — ну, что это такое: русская спившаяся деревня как место действия, к тому же он старый…