Сердце ведьмы - Лаура Лабас

— Все колдуны и ведьмы проходят в детстве тест, чтобы определить магический потенциал. — Она вздернула подбородок, как часто делала, если думала, что я считаю ее глупой. — Не думай, что я ничего не знаю об этих вещах только потому, что я простая веда.

— Дарсия, тебе можно дать много характеристик, но «простая веда» не входит в их число. — Я тихо рассмеялся и откинулся назад. Наши плечи соприкоснулись, и она коротко пожала плечами. — Меня проверяли, да, но результат мне никогда не сообщали.

Медленно я переместил свою руку на ее, так что наши мизинцы соприкоснулись. И когда она не отстранилась от меня, мне стало жарко. Она даже положила свою руку под мою.

Мое сердце исполнило сальто.

— Что? — она удивленно посмотрела на меня, чуть отодвинув нашими сцепленными руками. — Почему не сообщали?

Потому что мой отец был помешанным на контроле? Потому что я мог претендовать на королевский трон, и это угрожало бы моей сестре? Я много думал об этом раньше, но, конечно, не мог поделиться с Дарсией своими догадками, поэтому только пожал плечами.

— Считали, что я не должен забивать себе этим голову. — Свободной рукой я поправил бейсболку. — Моя семья немного… своеобразна. Я не был близок ни с кем из родственников, кроме матери, и после того, как я… после того, как меня изгнали, я больше и не думал о своей магии.

— Наверное, ты впал в жалость к себе, да? — она легонько ткнула меня в бок.

— Разве все мы иногда в нее не впадаем?

— Это точно. — Я скорее ощутил, чем увидел ее кивок, потому что снова перевел взгляд на огни. Она легко потянула меня за руку. — Но не думаю, что тебя что-то может сломить.

— Почему же?

На этот раз она не торопилась с ответом, и я уже опасался, что она так ничего и не скажет. Наконец, обдумав свои слова, она повернулась ко мне, согнув ногу и устроив ее на скамейке между нами. — Ты всегда кажешься мне таким оптимистичным и уравновешенным. Постоянно в хорошем настроении и все такое.

— То, что мы демонстрируем окружающим, не всегда является тем, что мы чувствуем в глубине души, — напомнил я ей о том, что она наверняка уже и так знала. Я пристально посмотрел на нее.

— Конечно. — Она грустно улыбнулась.

Я поднял руку и коснулся ее щеки. Осторожно. Подушечкой пальца я провел по ее нижней губе, попробовав слегка ее погладить.

Дарсия едва дышала. Она была поймана в ловушку моими движениями так же, как я ее взглядом.

Довольный ее реакцией, я убрал руку.

— А что с твоей семьей? Ты с ними… ты была с ними близка?

— Да, — ответила она с такой грустью в голосе, что я пожалел о своем вопросе. — Мои родители, и мы с сестрой… мы всегда были одной командой. Конечно, были и ссоры, и все такое, но никогда ничего действительно неприятного.

— Они наверняка скучают по тебе.

Дарсия замолчала, и я уже ожидал, что мы так и останемся сидеть в тишине, но тут она снова заговорила. Непривычно глухим голосом, будто она витала где-то далеко в своих мыслях.

— Мой отец и я… у нас были особые отношения, — начала она, и я, как завороженный, вслушивался в каждое слово. — Моя мама и сестра всегда были спокойны и сдержанны, соблюдали правила, были аккуратны. И они были нашей противоположностью… Мы изо всех сил старались соответствовать их стандартам, но время от времени позволяли себе небольшие приключения. Он брал меня с собой в Академию, когда там никого не было, и мы закрывались в разных учебных комнатах. Моим любимым был астрономический зал. Там он с помощью своей магии показывал мне планеты, и рассказывал интереснейшие истории о поющих пиратах, воинственных принцессах и глуповатых охранниках.

— Звучит так, будто это лучший отец, которого можно себе представить.

— Да, это так, — пробормотала она. — И…

Ее прервал пронзительный крик.

Мы отпустили руки друг друга. Одновременно вскочив, мы начали напряженно оглядываться, но из бесчисленных теней не возникло никого, который мог бы наброситься на нас. Вместо этого мы услышали другие крики, уже не такие истеричные, но тоже полные ужаса.

— Давай посмотрим, что там, — предложил я и несколькими короткими движениями погасил пламя, чтобы мы снова оказались в темноте. Потребовалось несколько секунд, прежде чем глаза привыкли к этому, после чего мы с Дарсией поспешили к выходу, идя на звуки возбужденных голосов.

Нам пришлось обойти территорию художника, и мы добрались до кладбища Сен-Винсент-де-Поль. В белой стене вход был через чугунные ворота, перед которыми образовалась толпа.

Через несколько секунд мы поняли причину — к прутьям решетки была привязана женщина с длинными черными волосами. На ней было белое испачканное кровью платье, а руки разведены в стороны. И в груди зияла огромная дыра. Мне не нужно было присматриваться, чтобы понять, что ее сердце вырвано.

— Клянусь богом Луны, — прошептала Дарсия, широко раскрыла глаза и побледнела.

Я молчал и думал то же самое.

Глава 27

Дарсия

У ног Рои натекла лужа крови. Значит, сердце у нее вырвали прямо здесь, и не так давно. Темный насмехался надо мной в своем сообщении, и предупредил меня, а я расслабилась от ласковых слов Вэла. И хотя Аднан подтвердил, что за последние три года было найдено более десятка ведьм без сердца, я не начала сразу действовать.

Теперь Темный, чтобы поиздеваться надо мной, присвоил мою тринадцатую жертву. Рою, главу шабаша.

Однако больше меня пугало то, что у Д хватило наглости оставить жертву в этом месте. Откуда он знал, куда мы с Вэлом пойдем? Он следил за нами? Или он поместил здесь тело еще до нашего прихода? Район здесь был не особенно посещаемым по ночам, несмотря на то что сейчас здесь собралось полдюжины человек. Конечно, некоторые из них, так же как и мы, были привлечены пронзительным криком единственной в их рядах женщины.

Я чувствовала себя словно окаменевшей. Все, на что я рассчитывала, будто внезапно выпало у меня из рук. Теперь, когда кто-то опередил меня, последние три года подготовки вдруг стали казаться незначительными и ничтожными.

— Дарсия, — услышала я голос Вэла словно издалека, и по его настойчивому тону поняла, что он произносил мое имя уже не первый раз. — Полиция, мы уходим.

Только тут я услышала приближающиеся звуки сирен. В голове не осталось никаких мыслей, и я позволила Вэлу