Книга драконов - Джек Данн

Дракон после вчерашнего не исчез. Он стоял на берегу, глядя куда-то в сторону, утренний свет озарял и подчеркивал ало-золотое великолепие его тела. Красные чешуи, чуть темневшие по краям, сверкающие шипы вдоль хребта. Потом голова с длинными узкими челюстями развернулась в ее сторону, покачиваясь на выгнутой шее. На широком лбу между глазами сиял золотой диск. Сами глаза были размером с бадьи для стирки. Они горели алым, переливаясь червонными искрами в своих золотых ободках.

И тут дракон подал голос. Он был до того низким и мощным, что Перла слышала его словно бы даже не ушами, а непосредственно сквозь кости черепа. Он сказал ей:

— Почему бы тебе не выйти оттуда, чтобы я мог тебя съесть?

— Пожалуйста, не надо меня есть, — ответила Перла.

— Почему нет? Ты там умрешь все равно. — Эти слова сопроводил холодный смешок. — К тому же так исхудаешь, что и выковыривать тебя будет невыгодно. Скажи лучше, что ты мне дашь, если я тебя не съем? Может, тебя кто-нибудь выкупит?

Она стояла возле устья пещерки. Руки у нее похолодели от страха, ладони взмокли, горло перехватило. Ни у кого в их деревне нет средств для выкупа… Если она вообще выживет — ее деревня, лишившаяся, почитай, всех мужчин. Перла принялась судорожно вспоминать, что она могла делать сама. Прясть и ткать, шить и готовить… воду таскать.

— Ты умеешь танцевать? Или петь?

— Я…

Дракон перебил:

— Расскажи мне что-нибудь занятное.

У нее пробежал по спине холодок.

— Занятное, — повторила она.

— Если твоя история мне понравится, я тебя есть не стану, — пообещал дракон и устроился на песке, по-кошачьи подвернув передние лапы. Он ждал.

Перла судорожно сглотнула. Все деревенские побасенки были старыми, говоренными-переговоренными по десятку раз. Например, бессмертная эпопея о глазе Пандана — про то, как старик лишился его, подглядывая сквозь замочную скважину за женщинами, мывшимися в бане. Перла вмиг ощутила, что подобное повествование не удовлетворит дракона, а стало быть, и жизнь ей не сохранит.

Он терпеливо ждал, устремив на нее взгляд чудных глаз. Тут до нее дошло, что с того момента, когда она услышала его голос, чудовище было для нее именно «он».

Это обстоятельство неожиданно подало ей расплывчатую идею. Она уселась в устье пещеры и, кое-как усмиряя колотящееся о ребра сердце, начала:

— Жил-был король. Это был очень злобный король… — «Ну да, вроде герцога». Ум Перлы судорожно перебирал возможные варианты. — Он старался отобрать у своих подданных все их добро и многих убил. Но у него было одно-единственное, что он любил: его прекрасная дочь…

И Перла принялась подробно описывать эту прекрасную дочь, давая себе время выдумать хоть какое-то продолжение. Дракон хранил полнейшее молчание. Его глаза неотступно следили за Перлой, длинная пасть едва заметно улыбалась.

— Король так ревниво оберегал свою дочь, что велел заточить ее в башню у моря…

Сюжет быстро обрастал подробностями у нее в голове, и в голосе Перлы прибавилось уверенности. Она во всех деталях обрисовала и башню, и свирепые морские шторма, и солнечный свет в ясные дни, и птиц, что прилетали к окошку заточенной принцессы и пели ей свои песенки.

— Так и жила она там одна-одинешенька, подпевала птицам и день ото дня все хорошела, но ни один мужчина не мог любоваться ее красотой, только отец. Однако потом настал день, когда возле башни появился принц!

Перла сделала этого принца похожим на Марко, таким же сильным, честным и мужественным. Наверное, теперь ее брат был мертв и его плоть переваривалась в брюхе дракона. Вот этого самого. От такой мысли голос Перлы дрогнул, но она совладала с собой. Она наделила принца рыжим боевым скакуном и рыжими волосами, и дракона это, похоже, позабавило.

Принц услышал, как пела королевская дочь, и вскарабкался по стене башни к самому ее окошку. Они сразу полюбили друг дружку, потому что она была прекрасна и чиста душой, а он — хорош собой, смел и правдив. Но принц не успел похитить ее и увезти на свободу, потому что в это время в комнату ворвался король.

Тут дракон чуть заметно завозился на песке, и Перла даже наклонилась в его сторону, видя, что он попался на крючок.

— Король вбежал с мечом наголо, принц же был безоружен. И хотя он отчаянно отбивался, король вскоре его победил.

Дракон зарычал. Перла продолжала ровным голосом, стараясь не обращать внимания на его рык:

— Нет, король его не убил. Вместо этого он сказал принцу: «Ты ловок, как ящерица: ты одолел стену неприступного замка. Значит, быть тебе величайшей из ящериц». И, сказав это, король превратил его в дракона и зашвырнул далеко в море!

Дракон вскинул голову и заревел. Не на Перлу, а так — в небеса. Потом снова припал к песку, его глаза горели огнем.

— А принцесса? — громыхнул его голос. — Что сталось с принцессой?

Перла приготовилась удирать в глубину пещеры, если следующий поворот истории ему вдруг не понравится. Глядя дракону прямо в глаза, она проговорила:

— Сердце принцессы было разбито. Она сбежала от своего отца.

— Ну и хорошо.

— И вот теперь она скитается по всему миру, разыскивая своего принца. Только любовь может превратить его из дракона обратно в человека. Но с каждым днем принцесса приближается к старости, а дракон… он все больше становится драконом, и в нем все меньше остается от принца.

Перла напружинилась всем телом, готовая отскочить назад, но глаза дракона так и сияли. Его губы растянулись, обнажив длинные кинжалы зубов, и он кивнул ей. Потом повернулся — и нырнул в воду лагуны.

Одолеваемая любопытством, Перла вышла на прибрежный песок. Там сбегал со скал ручеек, образуя небольшой водопад. Перла утолила жажду и стала искать выход из лагуны. Увы, скалы окружали ее сплошной отвесной стеной.

Между тем — по мнению Перлы, слишком скоро — заколебалась и закружилась вода, возник водоворот, и из него высунулась голова дракона. Чудовище подплыло к берегу и выбралось на песок. Дракон держал в зубах большого морского окуня, еще бившего хвостом. Он бросил рыбину наземь.

— Погоди… — Таким голосом могла бы заговорить ожившая бронза.

Дракон откинул голову и коротко ударил огнем, на несколько мгновений окутавшим окуня.

Перла пугливо подошла, опустилась на колени и тронула тушку рукой. Та оказалась запечена, причем как раз в меру. Перла ободрала кожу и стала есть горячее, распадающееся пластами белое мясо. Вкус был восхитительный, хотя и чуть резковатый.

Дракон устроился поблизости, он лежал по-собачьи, вскинув шею и плечи над вытянутыми передними лапами, и, выгнув длинную шею, наблюдал за девушкой. Когда, насытившись, она облизывала пальцы, он свернулся кругом нее в кольцо, уложив голову на лапы. То ли объятие, то ли живая тюрьма. Огромный глаз моргнул, переливаясь золотом и рубином.