Запретная стена - Серж Брюссоло

Гордый корабль, на строительство которого ушло полгода, превратился в жалкую развалину. Хватило всего одной молнии и десятиминутного пожара, чтобы все их усилия пошли прахом. Только сейчас, угрюмо глядя на торчащие из палубы огрызки мачт и проломленные в нескольких местах борта, они осознали истинные масштабы бедствия.

Не имея парусов, они отныне не могли контролировать курс, а значит, им предстоит подчиниться прихоти морских течений… Одним словом, они уже заранее могли считать себя жертвами кораблекрушения.

— По крайней мере, самое страшное нас миновало, — вздохнул Нат. — Мы все еще на плаву.

— Это, к сожалению, ненадолго, — шмыгнула носом Сигрид. — Если вы не заметили, мачты, когда падали, повредили обшивку, и она начала протекать. Понемножку пока, но когда трюм наполнится…

— Да ладно вам, — заворчал гарпунер, — что за пораженческие настроения! Мы пока еще не при смерти. Заделаем мы эти пробоины, ничего страшного. Бывали переделки и похуже, а, молодежь?

Нат и Сигрид заставили себя улыбнуться, чтобы не расстраивать товарища, хотя оба прекрасно понимали, что оптимизм гарпунера не совсем искренен.

Стащив с себя тяжелые плащи, они обнаружили, что у всех кожа на руках покрыта волдырями от ожогов. Порыжевшие от огня волосы воняли паленым. Не теряя времени, они нырнули в трюм, чтобы попытаться заткнуть трещины, через которые внутрь сочилась жидкая грязь. Здесь их ожидал неприятный сюрприз: положение на деле оказалось куда хуже, чем они себе представляли. Доски наружной обшивки разошлись и только чудом продолжали держаться под постоянным натиском волн.

— Одна волна покрепче — и мы потонем, — вздохнул Нат. — У нас не корабль, а сплошное решето.

Тем не менее они приложили немало усилий, затыкая самые крупные щели просмоленной холстиной, в надежде отсрочить неизбежное.

— Плохи наши дела, — пробормотала Сигрид. — Если мы сейчас пойдем ко дну, нам никто не поможет. Мы далеко забрались… Все морские пути лежат далеко в стороне отсюда.

Она была права, конечно.

— Мы ведь знали, что так будет, когда уходили в плавание, — возразил Нат. — Знали, что рискуем. Чтобы достичь экватора, неизбежно придется отойти далеко от мест, где ходят остальные суда.

— Да я тебя ни в чем не упрекаю, — отозвалась Сигрид с присущей ей горячностью. — Просто сожалею, что мы потерпели крушение так быстро, едва пустившись в плавание… Мне было бы не так грустно тонуть, если бы я могла видеть впереди великую стену, разделяющую планету надвое.

— Замолчи! — вспылил Нат. — Никто не собирается тонуть. Мы обязательно что-нибудь придумаем. В самом деле, мы уже далеко не в первый раз попадаем в сложную ситуацию!

Он нарочно подогревал свой гнев, чтобы не поддаваться отчаянию. В действительности никаких иллюзий по поводу их шансов на спасение у него не было.

Кое-как законопатив щели, троица путешественников выбралась на палубу, чтобы перекусить и немного восстановить силы. Корабль теперь дрейфовал неуправляемо, туда, куда гнали его волны. В довершение всех бед грот-стеньга, когда падала, сорвала штурвал, так что теперь судно мало чем отличалось от пустой ореховой скорлупки.

— Сколько времени мы сможем продержаться, если затянем пояса? — спросила Сигрид.

— Я тут проверил наши припасы, — отозвался Неб Орн. — По моим прикидкам, должно хватить недели на три. Серьезнее обстоят дела с питьевой водой. Одна из упавших рей угодила прямиком в бочку, где был наш основной резерв. Так что остается всего один маленький бочонок. Придется ограничиться одним ковшиком на человека в день, а это очень мало, особенно когда в горле сохнет от ветра.

— Да уж, — мрачно заметил Нат. — Без еды еще можно прожить довольно долго, а вот без воды…

— Верно говоришь, парень, — вздохнул Неб. — Без воды потерпевшие крушение погибают через трое суток. Будем надеяться, что до этого времени пройдет дождь.

Нат только передернул плечами.

— Сам знаешь, на Алмоа дожди обычно состоят из камней, — буркнул он.

— Знаю, — покорно ответил гарпунер. — Но всегда можно надеяться на чудо.

Нат отвел глаза. Совершенно ясно, что Неб изображает уверенность в будущем только для того, чтобы не расстраивать Сигрид…

Так миновали два дня и две ночи. Гроза ушла, но море оставалось по-прежнему неспокойным, и троим путешественникам пришлось привязать себя веревками к пенькам от мачт, чтобы их не смыло за борт.

Время от времени какая-нибудь особенно тяжелая волна била кораблю в бок, заставляя корпус жалобно постанывать. Нат каждый раз стискивал зубы, ожидая, что обшивка вот-вот не выдержит.

На рассвете третьего дня Неб перегнулся через фальшборт, чтобы оценить осадку.

— Трюм наполняется слишком быстро, — проворчал он. — Придется вычерпывать. Если так пойдет дальше, нас потянет на дно уже к вечеру.

Они принялись за работу. Лучше уж было заниматься хоть чем-нибудь, чем без конца передумывать одни и те же мрачные мысли. Ухватившись за черпаки, они вычерпывали грязную жижу из трюма, пока руки не начали отваливаться от напряжения. Труд оказался тяжелым и безнадежным, без всякого видимого результата.

В какой-то миг Нат случайно перехватил взгляд старого гарпунера… и это был взгляд приговоренного к смерти. «Значит, на этот раз нам и вправду конец», — подумал юноша.

Совершенно выбившись из сил, они выбрались на палубу, чтобы поесть. Сколько бы они ни вглядывались в горизонт, грязевой океан на все четыре стороны был пуст и безжизненен.

«Никто не придет нам на помощь, — размышлял Нат. — Надеяться на чудо бессмысленно. Ну а что до стены, которая высится на экваторе, она пока еще слишком далеко, чтобы можно было рассчитывать достичь ее вплавь!»

Да и есть ли она на самом деле, эта стена? Нат ни разу в жизни не встречал никого, кто мог бы подтвердить ее существование. Возможно, все эти рассказы о колоссальном каменном поясе, делящем планету пополам, — всего лишь выдумки, старая легенда. Люди говорили, что у ее подножия заканчивается мир жидкой грязи, а по другую сторону стены лежит тайный сад, полный удивительных чудес. Сад, где можно жить без всяких лишений, в мире довольства и счастья.

Сигрид сильно трясло, но она, как обычно, не проронила ни слова жалобы. Эта девушка не боялась испытаний и сейчас всеми способами пыталась забыть о своей немощи. Несмотря на все оказанное лечение, она плохо оправилась от ран, которые нанесли ей Ползуны, и сейчас еще не могла продержаться на ногах больше четверти часа. Энергичная, непоседливая, раньше она не могла и минуты просидеть на месте, и теперь необходимость проводить жизнь сидя или лежа приводила ее в исступление. Это сильно сказалось на ее характере, так что из-за малейшего пустяка она вдруг начинала вести себя враждебно и агрессивно. Ее спутники старательно делали вид, что не замечают этих изменений.