Смутное время - Олег Яковлев

Граэнар поднялся и, сгибаясь под порывами ветра, двинулся навстречу врагу. Выйдя на открытое место, где стихия билась еще неистовее, Ветровик раскинул руки и громко запел, не обращая внимания на забивающие легкие порывы. Маг еще кричал в небо слова заклятия, когда вокруг него водоворотами начала вращаться пыль. Крохотные смерчи поднялись от земли и, все увеличиваясь, сплелись в тугой клубок. Громким криком волшебник оборвал свою песнь, и навстречу неистовому ветру рванулся его собрат, ни в чем не уступающий сопернику по силе.

Два фронта одной могучей стихии встретились над головой своего создателя. Поединок ветров был недолгим: над полем битвы появился огромный смерч, стремительно разросшийся до невероятных размеров. Воздушный маг оказался в самом центре вызванного им урагана.

Спустя мгновение исполинский хобот смерча оторвался от земли и взмыл в высокое небо, растворяясь в грязно-кровавом рассветном воздухе. Ветер над Элагоном стих, ураган вобрал в себя все. Расправляли плечи воины, не веря, что все закончилось; с опаской озирались маги на стенах и башнях.

– Готов биться об заклад, что даже вы на такое не способны, почтенный Арол-Ветер, – хохотнул Хитар, вытряхивая из своей шляпы всю пыль, что набилась в нее во время урагана.

Арол не ответил, он пристально глядел на Архимага Элагонского, парализованного ужасом. Тиан стоял и не мог ни вздохнуть, ни закричать – а как хотелось: перед воротами, в пыли, лежала бесформенная груда тряпья, которую уже нельзя было назвать человеческим телом. Телом его лучшего ученика, телом его сына.

И тут его прорвало. Архимаг повернулся к своим товарищам. Те вздрогнули – никогда они не видели такого лица у доброго старика Тиана. Яростная усмешка прорезала побагровевший лик белобородого волшебника, его глаза превратились в два кровавых озера. Внезапно он сорвал с плеч черный плащ, отчего золотые крючки разлетелись в стороны. Этот плащ, этот символ смирения чародея столько лет его сдерживал. Хватит. На пол полетел и посох, успевший надоесть своими вечными нравоучениями. Алую мантию Тиана начали облизывать языки пламени, огонь пополз по широким рукавам, подбираясь к плечам, перетекая на грудь, бороду и волосы. Архимаг уже весь был в огне, когда взмахнул пылающими руками, ударил ими себя по бокам, словно крыльями и будто бы порываясь взлететь. Миг – яркая вспышка – Тиан исчез.

Маги бросились к тому месту, где только что стоял самый могущественный волшебник Ронстрада. На плитах площадки осталось сиротливо лежать недлинное птичье перо, горящее багровым огнем.

Хроники Разгула Тьмы помнят те времена, когда этот, в общем-то, обычный человек, хоть и одержимый местью, собрал под своим началом многих из тех, кого церковники прозвали силами зла, обитающих в Ронстраде и на прилегающих территориях. Ведьмы шабаша, колдуны и некроманты, маги-отступники, оборотни, вампиры, злобные духи, разупокоенные души погребенных – их было очень много, каждого приняли своды замка Умбрельштад, и все они называли его Лордом. Его деяния навевали такой ужас на людей, что недалекие простолюдины шепотом звали его «Милордом из тьмы», суеверно выглядывая его в ночной мгле, в мрачных тенях по углам, даже в глубине колодца. После и благородные вельможи присоединились к ним. В этом они проявили слабость, открыто признав его равным себе. Им надлежало жечь и вешать всех, кто осмелится назвать Предателя Трона Лордом. Они не сделали этого – в этом была их ошибка. Во многом благодаря их бездействию Деккер Гордем, бывший командор ордена Руки и Меча, имел теперь такое влияние на разум и души простых людей.

Это ему и требовалось. Движимый местью, он, загнанный и брошенный умирать, нашел в себе силы превозмочь слабость и обреченность, сумел отринуть прошлое и снова встать во весь рост. Ему удалось поднять с колен остатки своего почти уничтоженного ордена. Он спас своих братьев от страшной гибели, но ему нужны были силы, чтобы мстить. И он нашел их… Мертвые легионы Темной Империи, павшие в Кровавых топях, пробудились по его зову, чтобы вновь нести смерть. Много было земель, куда ступила нога его нежити, и все живущие там отныне именовали его Черным Лордом. Теперь же он привел армию сюда, на свою родину, и Элагон стоял на пути его мести.

На высоком холме, в некотором отдалении от реки, располагался лагерь некромантов. Подле черных шатров стояли телеги, груженные книгами и колдовскими инструментами. В огромных клетках с толстыми прутьями были заперты чудовищные кони с горящими алым светом глазницами, они дико ржали и бились о решетки, пытаясь выбраться, даже на таком расстоянии чувствуя запах крови и смерти.

Возле самого большого шатра располагалась клетка, затянутая черной тканью, откуда подчас раздавались негромкие повизгивания – там, зацепившись когтями за верх клетки и повиснув вниз головой, спал Крио, огромный нетопырь, любимец Деккера.

Любого человека, что опрометчиво попытался бы приблизиться к темному лагерю, ожидали бы жуткий холод и волны растекающегося по земле болотистого тумана, вкупе с непрекращающимся карканьем сотен ворон, что сидели на ветвях огромного иссохшего дерева.

В лагере остались лишь полтора десятка самых сильных колдунов и сам Деккер, остальные были брошены в бой.

Сейчас Лорд-некромант сидел на земле, упершись спиной в морщинистый ствол огромного вяза, облюбованного ругающимися ворόнами. Он устало опустил свое колдовское зеркало в черной оправе. Подмена высшей магии забрала у предводителя темной армады очень много сил, он был выжат досуха и сейчас не смог бы поднять даже самый хилый скелет. Но он точно знал, что никто из его собратьев не сумел бы проделать подобное на таком расстоянии.

Приходилось признать, что игры с ветром – не шутка. Даже для него. Совсем немного оставалось до того, чтобы Деккер и вправду стал мертвецом, коим он, впрочем, уже являлся, по мнению королевских подданных. Но еще какой-то миг, и подмененный им ураган мог бы прорваться в город и сделать основную работу, разметав как защитников, так и их дома. Однако элагонский маг предпочел своей жизнью остановить ветер, не дать ему развернуть крылья над родным городом. Что ж, он сумел ненадолго задержать врага, нужно отдать ему должное. Но тем не менее осада, как Деккер и планировал, разворачивается настолько стремительно, что вскоре люди поймут: их единственный способ выжить – открыть северные ворота и отступить по тракту на Гортен, сдав ему город. Конечно же, те, кто мнит себя истинными патриотами и защитниками своей родины, никогда так не поступят, но людям очень часто свойственно в корне менять свое мнение, когда речь заходит о собственной жизни или о жизни близких. Он это превосходно знал, так как до сих пор считал себя человеком.