Белый волчонок (СИ) - Кас Маркус

С такими соседями, как густонаселенные общежития, не заскучаешь. Тут каждую ночь бедлам и локальный апокалипсис. Вот и сейчас мужик ворчит, что догулялись студенты до того, что потеряли какую-то девчонку.

Выделив секунду на легкую зависть таким проблемам и благодарность за пищу, размышляю об источнике силы. Ведь наверняка есть какие-нибудь накопители, специальные артефакты.

Точно! Артефакты. Точнее один артефактор, родовое умение которого — усилять. Богдан может мне помочь, либо своим даром, либо новым артефактом. Его спасительную поделку я оставил в ноге Панаевского.

Но род Покровских слишком приближен к императору. А значит и сомнений в правосудии там меньше всего. С другой стороны он не просто ляпнул, что будет должен. Хотя бы выслушать.

Вот хтонь, башка начинает раскалываться на части. Надеяться на удачу богини и что у Богдана, в случае чего, заклинит сила в нужную мне сторону? К тому же, для того, чтобы с ним встретиться, придется воспользоваться Поиском. А значит остаться вновь без капли силы.

Для начала надо найти безопасное место. В такую рань княжич явно дрыхнет в мягкой кровати, зараза.

Я перебираюсь обратно в центр, держусь поближе к императорскому дворцу. На достаточно безопасном расстоянии, чтобы не привлекать внимание своим неподобающим видом. Действую по принципу прятаться на виду.

За просторами Марсового поля и Летнего сада, по другую сторону Фонтанки, нахожу сразу несколько подходящих мне домов. Почти целый квартал старого фонда, закрытого на реставрацию.

Укрытые сетками потрескавшиеся фасады облеплены рядами строительных лесов. В одном, судя по тихим звукам какой-то возни, уже устроились более удачливые обитатели.

Осторожно обойдя по периметру следующий дом, долго вслушиваюсь в его внутренности. Даже рискую призвать обострение слуха на пару вздохов. Но, кроме капающей воды, ничего подозрительного не слышу.

Металлические перекладины лесов скользят под пальцами, доски под ногами трещат, но выдерживают мой скоростной подъем. Потревоженный дом присыпает мне голову штукатуркой и пускает внутрь.

Я нахожу небольшую комнату с целой дверью, раскладываю вокруг собранный по пути хлам. Теперь, если кто-то пожелает пройти тут, я услышу. Паранойя недовольно ворчит, но позволяет мне вырубиться на несколько часов.

***

Короткий сон приносит немного сил. Но просыпаюсь я от ощущения, что меня кто-то зовет. Резко сажусь и оглядываюсь. Пусто и тихо, только со стороны проспекта слышны проезжающие машины.

Ощущение усиливается и я вглядываюсь в символ сокрытия, испугавшись, что он ослабел. Но с ним все в порядке, сияет, чуть подрагивая. Просто кто-то очень настойчиво желает пообщаться.

Неизвестный успокаивается через пару минут. А наконец я решаюсь.

Концентрируюсь на Богдане и, отгораживаясь символом, сплетаю два поиска. Сила словно сначала не может понять, чего я хочу больше — закрыться плотнее или отпустить ее. От внутренней борьбы на лбу проступает пот.

Но своего я добиваюсь. Четкое местоположение Покровского накладывается на острое желание подняться на ноги и тут же направиться к нему. Сила стремительно уменьшается, но место я успеваю увидеть.

И немало удивляюсь. Наследный княжич выходит из дверей сомнительного вида здания, пересекает однополосную улочку и заходит в кафе с мутными окнами и облупившейся вывеской.

Это в десяти минутах на восток, в районе хоть и около центральном, но не самом благополучном. Родовых территорий там нет. Что он забыл в таком месте?

Думаю об этом уже на бегу. Еще раз запустить поиск в ближайшее время не получится. Сейчас главное не упустить Покровского. Где он шляется и по каким причинам — не мое дело. Я и сам последние сутки посещаю отнюдь не достопримечательности.

Оказывается, не у одного меня неблагородные гастрономические интересы. Я слежу за Богданом через грязные окна вьетнамской забегаловки. Он с абсолютно счастливым лицом уплетает за обе щеки что-то из огромной тарелки.

А ему только приносят и приносят новые порции. Аппетит здоровяка меня впечатляет. Но я жду, когда внутри останется только он один. Заведение крошечное, два занятых столика из четырех, одно окно и кухня вглуби, откуда и приносят вереницу блюд.

Пока он расслаблен и сыт, есть шанс, что выслушает. Нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, перед решающим шагом.

Дожидаюсь, когда второй посетитель, милейший старичок, зябко кутающийся в плащ, выйдет. Он неторопливо уходит по улочке, что-то напевая под нос.

Ну, испытаем удачу богини Эрнутет.

Я решительно толкаю дверь и захожу внутрь. Громко звучит трель колокольчика и Богдан поворачивается в мою сторону. Он хмурит лоб, резко поднимается, опрокидывая стул, и его окутывает сила…

Глава 23

— Ты… — Богдан изумленно таращится на меня. — Ты как… Ты откуда…

Я замираю в дверях, следя за сгущающейся вокруг Покровского силой. Мне принцип «стреляй, а потом задавай вопросы», конечно, близок. Но не когда он направлен против меня.

Княжич вдруг моргает, отзывает силу и виновато озирается по сторонам. Я окончательно перестаю понимать, что происходит. Ведет он себя так, словно его застукали за чем-то очень неприличным.

— Ты как тут вообще оказался то? — тихо бурчит он, отводя глаза.

— Есть разговор, — перехожу сразу к главному.

Если его великая тайна в том, что он питается в одном из самых сомнительных заведений города, дело его. Нашел чего стыдиться. А если не только в этом, тем более не мое дело.

Богдан вскидывает голову, услышав во что превратился мой голос. Всматривается уже внимательнее:

— Что случилось, Игорь? — спрашивает с тревогой и шагает ко мне.

— Небольшое, но крайне увлекательное приключение, — я поднимаю руки в знак того, что в порядке.

— Рассказывай, — тут же требует он и кивает на соседний стул.

Я отодвигаю стул к стене, сажусь так, чтобы было видно и окно, и вход.

И рассказываю ему все. Кроме захвата княжеского тела и кто меня прятал. Ни Николу, ни тем более жрицу сдавать я не намерен. Ну а про первое так вообще рассказать не смогу. Да это и не так важно.

Признаюсь ему и в потере памяти. Толку хранить эту тайну, если верховная ее уже раскрыла Панаевскому? А для Богдана это может многое объяснить. Тем более в этом суть всех моих проблем.

Придумывать другие причины и притворяться — к демонам. Выкладываю все, как есть. Хоть один человек, который может мне помочь, должен знать правду. Делаю последнюю ставку на генетическую мудрость древнего рода.

Прерываюсь на краткие моменты, когда персонал выходит забирать пустую посуду. Новых посетителей за время моего монолога, к моему счастью, не прибавляется.

Нда, вид у нас, со стороны, наверняка тот еще. Мощный, пышущий здоровьем и румянцем Богдан, ярким пятном выделяющийся, помимо размеров, чистой белоснежной рубашкой и брюками. И мутный типчик в пыльной мятой одежде, скрытый капюшоном, что-то быстро шепчущий, склонившись над столиком.

Горло снова начинает саднить. Столько слов я не говорил за все это время. Я стараюсь изложить все кратко, без лишних эмоций, только факты и выводы. На своей версии происходящего не настаиваю, но объясняю причины, по которым действовал так или иначе.

Покровский меня не перебивает. Только мрачнеет с каждым моим словом. Когда заканчиваю свою исповедь и выдыхаю, умолкая, вид у него совсем хмурый.

Я готов бить, бежать, вызывать демонов. Да на что угодно уже готов, пока смотрю в его потемневшие глаза. Богдан молчит слишком долго, даже не моргает, буравя тяжелым взглядом.

— Знаешь, — медленно произносит он и я сжимаю кулаки под столом. — А я тебе верю.

С моих плеч падает не то что гора, а целый горный массив с грохотом рассыпается. Я облегченно бьюсь головой о стол. Не рассчитываю, что он так близко.

— Ты чего? — беспокоится здоровяк.

— Знаешь, — передразниваю я его, поднимая голову, — Никогда не думал, что скажу такое парню, но я бы тебя сейчас расцеловал.