Дела эльфийские, проблемы некромантские - Ольга Шермер

— Он ее не съест, надеюсь? — искренне задумалась я.

— Ничего не могу гарантировать, — признался верлен.

— Итак! — объявил лакей. — Перед вами вход в Нижние залы королевского дворца! Просьба быть предельно осторожными, ничего не трогать руками. В залах не есть! — Подружка Рины моментально заглотила остатки бутерброда, судя по россыпи крошек под вторым подбородком и крайне пышным формам, явно не первого за всю дорогу. — И просим не отбиваться от группы. На все у вас полторы вески! Приятного времяпровождения!

И он откланялся.

— А байки детям травить нам самим придется? — удивилась я.

— Не знаю, как ты, а я готовился, — похвастался верлен и осторожно проскользнул между учениками к входу.

Дети притихли. Декан Алмор откашлялся:

— Замок был построен в 552 году нашего века, во времена правления Василиана Первого. Нижние же залы появились лишь при его величестве Василиане Пятом. Собрав великое множество различных реликвий от предков и гостей столицы, он понял, что в сам дворец хлам скоро помещаться перестанет и поэтому нужно его быстро куда-то деть. Пройдемте вниз.

И все гуськом зашагали за верленом. Даже Ли снова встал на две ноги и, схватив Поллиэ за ладошку, зашагал со всеми. Ну просто заботливый старший брат, ни больше ни меньше.

— Направо нам открывается комната сувениров из Ирии. — Лесс замер у одной из решеток. Я припала к прутьям, изучая находящееся там. Какие-то орудия, одежды, статуэтки… — На картине, что висит на западной стене, изображена легендарная саббиа. Говорят, что это действительно лишь слухи, но некоторые утверждают, что они лично видели песчаных стражей ирийских границ.

С портрета на нас смотрела перекошенная рожа, больше похожая на пьянчугу, попавшего под королевскую конницу.

— Это которые якобы в песок рассыпаются и могут появиться в любом месте? — спросил веснушчатый Тарис.

— Якобы да, — кивнул верлен. — Утверждать не берусь. На манекене, очевидно, одежды короля для выезда в Ирию. Так как государство это все-таки песчаное, мы прекрасно видим, что в костюм входит специальная повязка, закрывающая глаза и нос, чтобы не надышаться песка, а головной убор спасает от солнца, ибо оно там палит, как нигде в Дариоле. Кто знает, почему она белого цвета? — поинтересовался он и, не дав никому напрячь извилины, ответил сам: — Верно, потому что черное сильнее притягивает солнечные лучи.

Познавательный поход превращался в легкое занудство. Лесс это, наверное, тоже понимал, но задание руководства выполнять был обязан. Когда он перешел к «увлекательнейшей» части про пустынных животных, которые могут пить про запас и потом путешествовать неделями, зазевала даже я. Но зевок застыл на середине, когда что-то гулко звякнуло, где-то ойкнуло и во вновь воцарившейся тишине прозвучало гулкое:

— Руками ничего не трогать!

Оборотень, насвистывая какую-то веселую мелодию и изучая потолок, непринужденно прошагал к нам и смешался с толпой. Точнее, попытался смешаться.

Мы внимательно посмотрели на рыцарские латы, что стояли по обе стороны от дверей. Одна из металлических конструкций зашевелилась, пытаясь примериться, как лучше поднимать упавший меч. Можно и не пытаться угадывать, как он упал.

Любопытство обуяло не только меня, даже Лесс оборвал повествование на середине. Я, если честно, думала, что эти рыцарские латы — тоже часть королевской коллекции, и как-то не предполагала, что в них кто-то может быть.

Несколько ударов сердца мы наблюдали, как доспехи, поскрипывая и позвякивая, качаются вперед-назад, потом влево-вправо. И вот к ним присоединились доспехи, стоящие напротив. Они пошатывались, словно марионетки в руках нетрезвого кукловода, и в итоге с гулким «бом» столкнулись шлемами, да так и остались.

Сердобольная Поллиэ не вынесла этой картины и побежала на помощь. Оборотня все-таки загрызла совесть при виде того, как хрупкая демоница, прикусив язык, обеими руками отрывает оружие от пола. Он подскочил к девочке и одной рукой подхватил меч, словно хворостину. Взмахнул им раз. Прокрутил в руке. Описал восьмерку в воздухе перед собой. Сначала правой, потом левой рукой. И только после этого разогнул рыцарей в обратную сторону, снова прислонив к стенке, и вернул безоружному меч.

— А зачем вы тут стоите? — не удержавшись, спросил он.

— Мы охраняем королевские реликвии, — прогудело из-под забрала.

Ли гаденько захихикал, очевидно, мы представили одно и то же: воры выносят ценности, а рыцари, оставшись незамеченными, запоминают лица разбойников и потом по горячим следам успевают составить их портрет.

Жаль, мы не видели выражения лиц самих «охранников».

Спустя четверть вески мы дошли до третьего зала, в котором, кроме флага с изображенными на черном фоне вставшим на дыбы единорогом и восьмиконечной звездой, больше ничего и не было.

— А это у нас зал, посвященный Аркхарии. С вампирами отношения несколько натянутые, так что предполагаю, что этот зал король создал лишь в надежде на лучшие времена, когда кроме их флага здесь еще что-нибудь появится, — задумчиво проговорил верлен. — И мы переходим к…

— Камере пыток! — радостно договорила за верлена я, увидев торжественную красную надпись над дверью. И не дожидаясь реакции, ее распахнула.

За дверью оказалась лестница, ведущая вниз. Я, прыгая через ступеньку, стала спускаться, ученики, радостно улюлюкая, ринулись за мной. Милые детишки.

— Ты уверена, что сюда можно? — прошептал мне на ухо верлен.

— Не-а, — честно призналась я. — Но это явно интереснее твоих завываний о богатейшей истории Дариола.

Верлен обиженно пробубнил, что готовился две ночи, я же его заверила, что это заметно и экзамен он бы обязательно сдал на один балл. Духом декан не воспрянул, но и противиться исследованию пыточной больше не пытался.

Амбарный замок на двери оказался слишком хлипкой преградой для жаждущих знаний учеников. Когда я в задумчивости почесала затылок, Ли подошел, повертел замок в руках, после чего без всяких видимых усилий разделил его на две части и толкнул дверь, жестом приглашая нас войти. Надеюсь, что сам замок не был каким-то важным экспонатом выставки и король не сильно расстроится, узнав о его утрате.

Я щелчком призвала светопульсар, тот прицепился за торчащий из стены факел и осветил комнату. Помещение по размеру оказалось чуть ли не больше всех верхних залов вместе взятых. Я присвистнула: дыба, Ирийский сапог, Медный бык, Железная дева, еще куча неизвестных мне конструкций, выглядящих весьма угрожающе. На стене из знакомого мне висела Маска позора, неподалеку — проржавевшие щипцы.