Викинги - Мария Семeнова

Отгар спугнул видение, сказав:

— А что, отец, может, в этих местах совсем и не бывает добрых деньков?

Тот нестоящий викинг, кто не носит на кончике языка множества весёлых и насмешливых слов. Мореходы частенько забавлялись, подначивая друг дружку; однако на всем корабле только Оттар решался трогать вождя.

— Бывают! — отрезал Ракни угрюмо. — Вагн утверждал, что бывают!

— Я полагаю, — продолжал Оттар невозмутимо, — он говорил также, будто в ясную погоду здесь очень красиво…

Ракни понял наконец, что приёмный сын нарочно его поддразнивал.

— Ну вот что, — распорядился он по-прежнему хмуро. — Раз тебе не сидится, сходи на охоту. Если я съем ещё одного баклана, у меня у самого вырастут перья!

До тех пор он никому не позволял далеко отлучаться

Оттар вооружился луком и копьём, позвал двоих крепких парней и ушёл. Хельги огорчённо смотрел ему вслед: вот и опять не придется похвастаться сноровкой и доказать, что с него может быть толк… пятнадцати зим от роду разве поймешь, что о тебе позаботились, удержали вдали от опасности, стерегущей за ближним холмом!

Охотники вернулись достаточно быстро. Друзья Оттара волокли подстреленного оленя, а сам он нёс на плече двух лебедей.

— Смотри, какие красавцы! — показал он их конунгу. — Тор свидетель, они и не думали улетать.

Олень, по его словам, тоже вёл себя словно ручной: подпустил их вплотную и с любопытством смотрел, как в него целились из лука. Олень был невелик ростом, поменьше тех, на которых ездили финны, но крепок и очень пушист. Ракни нагнулся над ним, долго рассматривал уши и рога, не нашёл никаких меток и сказал:

— Это дикий олень. Значит, люди вправду тут не живут.

Он велел отрезать рогатую голову зверя и принести с корабля деревянных Богов, без которых ни один разумный человек не пускается в путь. Викинги собрались вокруг разведённого костра, а Ракни принялся греть священные изваяния и мазать их жиром из распоротого оленьего брюха:

— Я одолел неблизкий путь, чтобы ублажить тебя, Один, местью за родича. Не годится тебе, одноглазый, останавливать меня перед порогом судьбы!

Морской конунг то ли испрашивал милости у Отца Богов, то ли угрожал. Если бы Один вдруг появился здесь, у костра, в развевающемся синем плаще, с копьем Гунгнир в руке и с воронами, каркающими на плечах, Ракни навряд ли опустил бы глаза…

По фиорду плыли белые и голубые льдины — течение и ветер тащили их в открытое море. Оттар ловко поймал багром одну из них, близко подошедшую к берегу. Голову оленя положили на эту льдину, и Ракни, подумав, добавил к ней лебедя, того, что был покрупнее. Могучие крылья птицы почти касались воды…

Отлив подхватил льдину, и скоро она уже плыла в сторону моря, кружась и постепенно пропадая в тумане. Хельги показалось, будто она двигалась чуть-чуть быстрее других. Он сразу понял, что это был знак. Вот только не у кого было спросить, хороший или плохой!

На другое утро — и это действительно было утро — он проснулся оттого, что Оттар встряхнул его за плечо:

— Ветер переменился, вставай!

Хельги босиком выскочил из палатки, на ходу поддёргивая штаны. Тучи разорвались над фиордом, и видна была огромная гора, вонзавшаяся в синеву белым ослепительным рогом. Грудь горы покрывал панцирь разноцветных скал, сизых, чёрных, красноватых. Пятнами проступала зелень. Меж скалами начинались осыпи, простиравшиеся до подножия, как плащ.

Если северные горы вправду были исполинами, окаменевшими в начале веков, то один из них определённо стоял здесь, сверху вниз глядя на Хельги. Облака расползались всё больше, с небес обрушивались потоки неистового света, и вода, только что угрюмо-стальная, вспыхивала серебром. Птицы, тысячами носившиеся над фиордом, закричали пронзительнее, ныряя за рыбой и снова взмывая в тучах огненных брызг…

Викинги торопливо натягивали одежду, сворачивали спальные мешки и одеяла, снимали деревянные подпорки палатки. Прилив позволил подвести корабль к самому берегу, и погрузку кончили быстро.

— Так!.. — сказал Ракни с нескрываемым торжеством. — Похоже, эту-то гору Вагн увидел с моря за полсуток пути. Значит, нас вынесло туда же, куда и его. Поднять парус! Мы пойдём на запад вдоль берега, и пусть вылезет моя борода, если придётся долго искать!

Полосатый парус разгорелся над ними, как пламя: до чего же хорош он был в синем небе, среди крутых, изломанных, заснеженных гор!

— Посмотри внимательнее на берег, Луг, — толкнули в бок ирландца. — Не забыл ли ты чего-нибудь на сей раз?..

18. Вагн не обогреется у очага

Мать рассказывала Хельги, что в Гардарики земля была тёплая, ласковая, живая. Уютный кров и обильный стол всякому доброму гостю!.. Мать полагала, что даже прекрасная и щедрая земля Норэгр не шла с её родиной ни в какое сравнение. Это Хельги собирался когда-нибудь проверить сам. Но если он надумает ещё раз съездить на Свальбард, он не возьмет с собой ни Вальбьёрг, ни мать, как бы они ни просились.

Величавые гористые берега, вдоль которых шёл корабль, ошеломляли чужой, пугающей красотой. Этот край был полон холодного света, он жил сам по себе и никого не звал в гости… Ай да Вагн! Немало надо решимости, чтобы без спроса войти в такие чертоги!

Ракни неожиданно повернул руль, правя мористее, и Хельги увидел на берегу язык ледника, нежившийся в каменной долине. Белое чудовище тянулось к воде, словно желая напиться, горбатую спину покрывали трещины и длинные груды камней… Чего боялся Ракни сэконунг?

Когда ледник остался уже за кормой, воздух в долине вдруг задрожал, и невидимая лавина стремительно вырвалась в море. Крутые вспененные волны перекатились через ещё заметный след корабля… Хельги так и услышал треск паруса, раздираемого внезапным ударом, увидел запрокидывающуюся палубу и нависшую зелёную стену воды, а на берегу — инистого великана, заходящегося грохочущим смехом…

— Вагн рассказывал, эти вихри здесь очень сильны, особенно в фиордах, — задумчиво проговорил рядом Оттар. И добавил почти зло: — И чего им понадобилось драться там, в Скирингссале, этому родичу Вагна с внуком нашего Ракни!.. Тоже мне, не поделили мехового плаща!.. Пошли бы, выпили пива, да и помирились, как подобает мужам!..

Наверное, Вагн Мореход в самом деле хотел, чтобы идущие следом легко нашли его дом. В ясную пору заблудиться здесь было решительно невозможно:

Ракни уверенно называл то приметную гору, то островок, а потом без колебаний миновал устье фиорда, бросив коротко:

— Не этот!

Хельги всё время казалось, что Вагн незримо был среди них на корабле, предупреждая, указывая дорогу…