Сердце ведьмы - Лаура Лабас

— Я никогда не недолюбливал тебя, Рут, я просто думал, что ты нам не подходишь. — Он посмотрел ей в глаза. — Вот и все.

— Вот и все? — недоверчиво переспросила она. — Тогда почему ты сейчас здесь со мной? Теперь ты считаешь иначе?

— Нет, — быстро сказал он.

— Что это значит? — она заморгала. — Это какая-то бессмыслица.

Он полностью повернулся к Рут, и ей удалось отвести глаза от его пронзительного взгляда, только отвернувшись к окну. Атмосфера между ними накалилась. У нее заколотилось сердце, а дыхание сделалось прерывистым. Ей казалось, что сейчас она узнает что-то очень важное.

— Ты не подходила Вэлу, Рут, — уточнил он. — А не нам двоим. Но Вэла больше нет, и я — не он. В отличие от него, я всегда видел, насколько ты ценный человек на самом деле. Я увидел твое большое сердце. Мне ты подходишь, Рут.

Их лица сблизились, они чувствовали дыхание друг друга, и их сердца бились в унисон. Рут нерешительно положила руку ему на грудь, не зная, то ли привлечь его к себе, то ли оттолкнуть. Она чувствовала его тепло, ощущала его желание всем телом, но… она не могла забыться.

Его руки неуверенно легли на ее талию.

Очень мягко она отодвинула Джеральда от себя.

— Подожди, — попросила она. — Что это все значит?

— Я должен произнести это вслух, Рут? — он улыбнулся. Счастливый и расслабленный, без своей постоянной маски. Ей удалось увидеть его — настоящего. — Ты мне нравишься. Очень. Мне уже недостаточно просто дружить с тобой. Я хочу тебя. Всю.

— Джеральд… я… — Она готова была сдаться, но всплыло воспоминание о Вэле.

Об их последней встрече, незадолго до того, как она проводила его в изгнание. Она собрала все свое мужество и наконец получила от него поцелуй, которого жаждала все эти годы. — Я не знаю, что сказать. В течение многих лет я постоянно вижу тебя то с одним, то с другим, и теперь я должна поверить твоему признанию? — это была не единственная истинная причина, скорее одна из многих. — Ты мне даже ничего не объяснил.

— Понимаю. — Он быстро убрал руки с ее тела, будто обжегся. В глазах мелькнул гнев. — Ведь в реальности дело не в этом, не так ли? Это Валенс. Он все еще здесь. Между нами.

Он всегда был слишком наблюдателен. Ей следовало догадаться, что он увидит ее насквозь.

— Н-не только… Я… — начала она, но он уже отвернулся от нее. Сердце ее заныло, и на глазах проступили слезы, которые она постаралась сдержать.

— Хватит, — резко прервал он ее. — Мы приехали.

Она тяжело дышала и закусила губу, чтобы не начать оправдываться. Независимо от того, что произошло между ними, она пока не понимала, кто в чем виноват и как она вообще должна это все воспринимать.

Они сидели за длинным столом в большой круглой рыцарской комнате на четвертом этаже Вавилонской башни. Рут и Джеральд оказались настолько далеко друг от друга, что дальше было бы лишь в том случае, если бы их рассадили с противоположных концов стола. Итак, Рут поместили в самом конце рядом с женихом королевы герцогом Магнусом, а Джеральда — слева от королевы Сиары.

Так лучше, говорила она себе.

И хотя она действительно была в этом убеждена, ее взгляд постоянно возвращался к Джеральду и его ярко-белым волосам, которые спадали ему на плечи. Он беседовал с юным сыном барона. Его звали Джейсон или Джеффри. Шоколадно-карие глаза, за которые можно умереть. Конечно, Джеральд это уже осознал, и казалось, глубоко утонул в его взгляде. Как всегда, он совсем забыл о Рут.

— …важная работа, — услышала она голос соседки по столу. Это была баронесса Хаксли-Фитч, чья вечерняя прогулка наверняка снова приведет ее в Висячие сады Вавилона. Выглядела она лет на сорок, была облачена в несколько слоев зеленого шелка, была высокого роста и носила на своем длинном теле тонну украшений. Она выжидательно моргала длинными ресницами, на тон темнее собранных в высокую прическу медово-русых волос. Удивительно, но на ней не оказалось макияжа, чего Рут не ожидала из-за обилия роскошных украшений.

— Простите? — выдавила она, когда поняла, что баронесса обращалась именно к ней.

— Я говорила, что вавилонская городская стража превосходно выполняет свою работу. Очень важную работу, — подчеркнула она, складывая нож и вилку на своей полупустой тарелке. Так же, как и Рут, печень она так и не попробовала.

— О, спасибо, — неуверенно ответила Рут и покраснела, почувствовав на себе взгляд герцога Магнуса. Он был красивым мужчиной и к тому же обладал властью. И свое внимание никому просто так не дарил.

— Мой сын сейчас живет в Роме и описал мне совершенно ужасную картину тамошней обстановки, — продолжала баронесса, словно не слыша Рут. На этот раз она слушала внимательно, так как давно мечтала когда-нибудь посетить другие теневые города. И Рома был в верхней части ее списка.

Это был единственный теневой город, который с момента основания сохранил свой город-якорь. Вавилон уже успел сменить несколько. Перемещение теневых городов было непростой процедурой, которую нужно было планировать на годы вперед, но время от времени она становилась неизбежной, когда якорный город либо разрушался, либо, что случалось реже, его магический потенциал истощался.

— Почему? — спросил герцог Магнус на первый взгляд небрежно, потягивая красное вино. Однако что-то в его позе подсказывало Рут, что он не был так расслаблен, как хотел показать.

— Ах, — скрипучим голосом объяснила баронесса, махнув рукой, — он сказал мне, что они уже много лет не набирают новобранцев, и никто не хочет как следует заниматься этим ведомством. Уровень преступности по статистике еще никогда не был таким высоким, но сенатор предпочитает заниматься почитанием своей богини-покровительницы.

— Богини Земли Цереры, не так ли? — быстро спросила Рут, почти перебив герцога Магнуса. К счастью, он просто одарил ее мягкой улыбкой и, похоже, нисколько не огорчился.

— Богиня земли и плодородия, — уточнила баронесса. — Хотела бы я узнать, если вы позволите, герцог Магнус, что докладывает наш посол о ситуации в Роме.

Рут чуть не забыла об этом. Хотя в каждом городе существовала своего рода монархия, правящая семья должна была отвечать перед королевским советом. Он состоял из двадцати пяти ведьм из соответствующих теневых городов. Таким образом, в каждом городе повсюду были представители королевского дома. Шпионы, как сказал бы отец Рут.

— При всем уважении, баронесса Хаксли-Фитч, это дело королевской семьи, — отрезал