Возвращение изгнанника - Кейт Якоби

— Так все считают, что я погибла?

— Да, — все считают, что вы погибли, — передразнил ее Финлей.

Дженн резко повернулась и взглянула ему в глаза. Сейчас она с радостью стукнула бы его, но ограничилась тем, что недвусмысленно показала ему свое отвращение. Когда Финлей в конце концов отвел глаза, девушка снова взглянула на Роберта.

— Прошу прощения, но я, кажется, чего-то не понимаю. Какое отношение все это имеет к тому, оставаться мне в Анклаве или нет?

— Ну, для начала это означает, что у вас есть выбор. Вы можете вернуться в Элайту. Якоб будет поражен, но очень обрадуется вам.

Дженн нахмурилась, но не сразу сообразила, что сказать.

— Продолжайте.

Однако теперь заговорил Уилф:

— О чем Роберт пытается умолчать — так это о том факте, что, кроме него самого и его угрюмого братца, вы — единственная представительница Великого Дома, наделенная колдовской силой Данное обстоятельство имеет для нас огромное значение.

— Почему?

— Посмотрите вокруг, дитя. Ни один из нас не может совершить того, что можете вы, и ни один из нас, каким бы одаренным ни был, не сравнится с Робертом. Я предположил бы, что вы, получив необходимую подготовку, станете не менее сильны, чем он Это, правда, лишь догадка. Никто из нас на самом деле не знает истинной силы Роберта, а он с нами не желает откровенничать

Финлей не так одарен, а вот вы с Робертом, пожалуй, побороли бы половину Анклава.

— Правда? — Дженн широко раскрыла глаза. Ей и в голову не приходило, что на кон поставлено так много. Теперь же кусочки мозаики начали занимать свои места. — Значит, то, что я происхожу из одного из Домов, имеет какое-то отношение к колдовству?

Уилф рассмеялся:

— Клянусь всеми богами, дитя, если бы мы знали это, мы были бы на полпути к обнаружению Каликса.

— Так что же вы собираетесь делать? — не выдержал Финлей. — Мой брат настаивает, чтобы вам позволили самой сделать выбор, и ни у кого здесь не хватает духу возразить ему.

— Довольно, Финлей, — устало вздохнул Роберт. — Если тебе не терпится поскандалить со мной — это одно дело, но не вымещай недовольства на Дженн. Я этого не потерплю.

Финлей вскочил и упер руки в боки. На его лице была написана ярость, однако в спокойном взгляде Роберта читалась сила, которой Финлею было нечего противопоставить. Несмотря на все сходство с братом, даже в пылу гнева Финлею было далеко до его непреклонной осанки.

Финлей со свистом втянул воздух и бросил:

— Я не понимаю тебя, Роберт. Ты отказываешься интересоваться самым важным — Анклавом, своей страной, даже отношениями с королем — и при этом встаешь на сторону девчонки-бродяжки в деле, которое вообще тебя не касается. Не очень-то тебе удается сохранять нейтралитет.

Роберт поднялся на ноги тоже.

— Разве я не ясно высказался? Мне ни перед кем не нужно держать ответ, в частности перед тобой, — это одно из преимуществ, как ты выражаешься, нейтралитета. Если мои мотивы тебе непонятны, мне очень жаль, но это не меняет того факта, что, если ты собираешься добраться до Дженн, сначала тебе придется иметь дело со мной.

Дженн ясно различала в голосах спорящих гнев и давно сдерживаемое возмущение — у Финлея, жесткую решимость — у его брата. Девушка поднялась и встала между противниками.

— Вам не нужно больше спорить. Я решила, что буду делать дальше. — Сам воздух, казалось, стал густым от напряжения, с которым все ждали ее следующих слов. — Я отправлюсь в Элайту.

— Ты поможешь мне? — Роберт поднял глаза от книги и обнаружил, что в двери комнаты стоит Айн, держа в одной руке белую столу и горсть серебряных булавок — в другой. Он мгновение непонимающе смотрел на старую женщину, потом отодвинул кресло от стола, поднялся и протянул, стараясь ничем не выдать своих мыслей:

— Так, значит, ты тоже решила встать в Круг. Айн отдала ему булавки.

— Почему бы и нет? Не думаю, чтобы Ключ меня избрал, но мне кажется, что мы должны дать ему, из кого выбирать.

Роберт взял столу, накинул ее на плечи Айн и прикрепил серебряными булавками к серому платью.

— Кто, как ты думаешь, будет избран?

— Меня об этом спрашивать бесполезно. В конце концов, когда Маркус решился встать в Круг, он сделал это по тем же соображениям, что и я, — и оказался избран. За то время, что я живу в Анклаве, сменилось пять джабиров, и ни одного из них я не угадала заранее. — Айн помолчала. — Может быть, встать в Круг следовало бы и Дженн.

Роберт, закалывавший последнюю булавку, поднял брови.

— Ну наконец-то ты заговорила на эту тему. Вы решили, что можете заставить меня передумать, предложив Дженн занять мое место в Круге: раз я беспокоюсь о ее благополучии, то пожертвую своими принципами ради ее спасения. Любопытно.

— Ох, Роберт, пожалуйста…

— Не надо, Айн, — остановил ее Роберт, подняв руки. — Иногда ты бываешь не лучше моего братца.

— Я очень хорошо понимаю Финлея. Видишь ли, он винит тебя в том, что Дженн решила уехать.

— Он может прибавить это мое прегрешение к остальным, — пожал плечами Роберт.

— Он скажет, что ты настроил ее против Анклава и собираешься увезти как можно дальше отсюда. Как сможет она получить хоть какую-то подготовку? Как сможет выжить и скрыть свою колдовскую силу? Или ты сам собираешься ее учить? — Айн положила руки на плечи Роберту. — Прошу тебя, измени свое решение. Встань в Круг и позволь наконец Ключу сделать должный выбор!

Роберт взглянул в ее такие знакомые карие глаза. Было бы так легко сдаться! Так просто сделать, как она хочет… Айн ведь просит совсем немногого, а он ее должник. Ее и Маркуса. Маркус тоже хотел этого. Он снова и снова повторял, в своей спокойной и прямой манере, что Роберт должен занять его место. И вот теперь Маркус мертв, осталась лишь его вдова, милая, верная Айн. Ее глаза умоляюще смотрели на Роберта, но к колдовской силе она не прибегла. Как раз это молчание и было труднее всего вынести. Отказать ей сейчас значило бы прямо сказать, что Роберт не дорожит памятью о ее муже, не любит ее и безразличен к судьбе общины, служению которой Айн отдала жизнь.

Но ведь ему все они не безразличны! Совсем не безразличны!

Когда Роберт отвернулся от Айн, какая-то часть его души требовала открыть ей правду, объяснить все, чтобы Айн не возненавидела его. Почему же из них всех именно она пришла просить его о жертве!

— Я надеялся, что для нас с тобой этот момент никогда не настанет. — Слова оставили у него на языке горький привкус отвращения к себе, но Роберт продолжал, понимая, что теперь уже не может остановиться. — До сих пор только ты и Патрик никогда не заговаривали на эту тему.