Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

Демон летел, беспомощно кувыркаясь, путаясь в собственных конечностях и продолжениях, разрывая астральные потоки, пробивая какието границы, пролетая насквозь какието миры. И не за что было зацепиться, удержаться, чтобы остановить это немыслимое падение! Это было ужасно! Настолько, что сознание скоро померкло; он только и успел, что решить напоследок: помер!

Но сознание вернулось вновь. Правда, толку от этого было мало – он совершенно не представлял, где находится и что с ним происходит. Одно обнадеживало – он больше никуда не летел.

Кругом был туман, сплошная пелена густого белого тумана, и больше ничего – хорошо, удобно и приятно. Он не то лежал, не то висел (более поэтическая натура подумала бы парил) и слышал голоса.

– Он такой милый, – журчал ласковый женский голос, и Хельги чувствовал, как чьято легкая рука прикасается к его волосам.

– Он убийца, – отвечал мужской голос, тихий и грустный. В нем не было осуждения, только констатация факта. Так о волке говорят, что он волк, или о тролле, что он тролль: кем уж родился, ничего не поделаешь.

– Он еще совсем дитя!..

Хельги поморщился – он давно привык считать себя очень взрослым.

– Он сильнее нас двоих, вместе взятых.

– Но не теперь! Посмотри, он на грани! Мы должны ему помочь!

– Он убийца, – внушал мужской голос. – Как только мы откроемся ему, он…

Но тут Хельги сообразил, на что он намекает! И не мог молчать!

– Я НЕ ЕМ ЧУЖИЕ СУЩНОСТИ!!! – завопил он, протестуя. – Я ем нормальную пищу, как все смертные! – Это прозвучало очень искренне.

Женщина погладила его по голове, спросила ласково:

– Ты голоден? Ты хочешь есть?

Хельги прислушался к своим чувствам и вдруг очень ясно осознал, чего именно ему не хватает для счастья.

– Да! – выпалил он от души. – Хочу! Я хочу оладий с брусничным джемом!

Оладий ему не дали. Скорее всего, те двое и не представляли, что это такое. Они принесли другое, тоже очень вкусное, но что именно – Хельги не представлял. Хотя съел с удовольствием – и в самом деле был очень голоден. Он не знал, что этот голод нормальной едой не утолить.

А те двое – знали.

Они склонились над ним совсем низко, и он смог увидеть их лица, светлые и божественнопрекрасные. Демоны – понял он. И порадовался. Ведь сначалато он решил, что спятил.

Женщина заговорила вновь.

– Мы поможем тебе, – сказала она.

И Хельги почувствовал, как пальцы ее расстегивают рубашку у него на груди – куртки он лишился еще в логове колдуна.

– Только обещай, что будешь брать, но не отнимать.

И он обещал, хотя не понимал, о чем речь.

Тогда она крепко прижала обе ладони к его телу, и яркий свет полился с кончиков ее пальцев…

Должно быть, со стороны эта процедура выглядела очень романтично. Но по ощущениям!..

Однажды он изучал на кафедре электричество и неосторожно задел проволоку, идущую от источника силы. Тряхнуло – не дай боги никому!

Вот и теперь трясло, и он скрипел зубами от боли, и другие, мужские руки едва удерживали его за плечи. Сила, чистая, мощная, вливалась в него обжигающей струей. Наверное, женщина боялась, что он, убийца, захочет получить больше, чем она в состоянии дать, и начнет вытягивать силу сам. Как бы не так! Он скорее согласился бы пойти к кузнецу и выдернуть все зубы клещами, чем продлить эту пытку хотя бы на минуту!

Но недаром подметила премудрая сильфида – самые неприятные вещи часто оказываются особенно полезными. Боль прошла – сила осталась. Он больше не был безвольным телом, плавающим в тумане, он стал самим собой.

Одно огорчало, поблагодарить своих спасителей он не успел. Они исчезли, растворились в белой мгле. Мужчина – мгновенно, а женщина поцеловала его на прощание в лоб и обозвала «мое прелестное дитя». Нельзя сказать, что подменный сын ярла счел это за комплимент, но стойко стерпел. Чтото ему подсказывало – имей он классический облик демонаубийцы, история эта закончилась бы гораздо более печально.

Сказать, что Меридит плакала, – ничего не сказать. Она ревела, безутешно и безостановочно, уже четыре часа подряд! И это был далеко не предел ее возможностей – дисы очень выносливые существа. За это время Ильза и Энка успели по нескольку раз присоединиться к ней – и выдохнуться, а она продолжала самозабвенно предаваться скорби. Ее любимый брат по оружию пропадал почти сутки! И ни разу не дал о себе знать! Такого с ним еще не случалось!

Она ждала час, другой, третий… Она ждала до заката. А потом решила, что станет реветь, и плевать ей на приличия и условности!

Ее не утешали, знали: если уж что решила – не остановишь. И только Эфиселия неосторожно рискнула выразить неудовольствие.

– Воину подобает скрывать свои эмоции, а не лить слезы у всех на виду, – заявила она. – Сколько можно выть? У меня уже уши заболели!

В общем, ничего особенного она не сказала, и, будь на ее месте, скажем, Орвуд, Меридит и не подумала бы обижаться… Но какое право имеет эта южная выскочка ей, дисе, указывать?!

Слезы моментально высохли на ее щеках, и даже нос, изрядно распухший от многочасовых страданий, вроде бы уменьшился. («Будто кран перекрыли», – говаривал об этом ее свойстве любящий брат по оружию.)

– Вот я доберусь до твоего Бандароха, перережу ему глотку и посмотрю, как ты станешь скрывать эмоции! – громко, раздельно и ясно произнесла девица. Никто бы не подумал, что секунду назад она захлебывалась плачем.

– Не смей так говорить, несчастная! – Красивое лицо амазонки застыло мраморной маской. – Не то… – Пальцы ее судорожно сжали рукоять меча.

Диса вскочила на ноги:

– Не я первая начала!

– Эй, эй, девочки! Вы чего?! – попробовал было разнять их Рагнар. Куда там! Сам чуть на меч не налетел!

Тогда Энка посоветовала ему плюнуть:

– Пусть дерутся, глядишь, легче станет! Идет честный поединок! – И предложила делать ставки…

Ее инициатива отклика не нашла, слишком очевидным был результат. Первые четверть часа сражение шло на равных, потом амазонка стала заметно сдавать. Меридит, напротив, только входила во вкус, и намерения у нее были самые серьезные. Ей почти физически хотелось выместить на комнибудь свое горе. Бить, бить, чтобы не ей было больно, а комунибудь другому! Дело непременно дошло бы до смертоубийства.

Спасибо, Хельги вовремя объявился! В последнюю секунду перехватил руку сестры по оружию, уже занесенную для рокового удара, спросил побратски нежно:

– Ты что, взбесилась?!