Шёпот бессмертных - Диана Гамова

Выждав положенные две минуты сорок секунд, я достал горячие блинчики и приступил к трапезе. Пусть говорят, что перекусы в два часа ночи вредны для здоровья; зато очень полезны для настроения. Дурные мысли как ветром сдуло. Или это результат совсем других действий? Я облизнулся от удовольствия. Будь рядом Таня, и услышь она мои мысли, я получил бы тычок под рёбра за пошлость. А что делать? Натура у неё такая.

Неожиданно я услышал сигнал своего мобильника. Вот свинство! Сейчас Таня проснётся. И кому приспичило звонить в полтретьего ночи?!

Благо, телефон остался в кармане моего пальто. Татьяна вряд ли его слышала.

— Чего надо? — рявкнул я в трубку, даже не удосужившись глянуть, кто звонит. И пожалел об этом.

— Мальчик мой, не дело так рычать на учителя, — голос Клода был суховат и чуть резок. — Прости, если разбудил.

Извинялся он только ради приличия. Никакого сожаления в голосе. Оно и понятно.

Обругав себя, я ответил:

— Прости, учитель. Я не посмотрел, что это ты… Что-то случилось?

— Кое-что, — ответил француз. — К пяти часам жду вас с Таней у здания театра. Не опаздывайте.

Прежде, чем я успел что-либо ответить, Клод отключился.

К пяти часам? То есть, к пяти утра??? Вот это распоряжение! Я сунул мобильник обратно в карман пальто. Клод велел прибыть самим. Об инструментах он и словом не обмолвился. Значит, никаких ритуальных действий не предвидится. Но время для светской беседы какое-то неподходящее. Впрочем, если бы Клод хотел нас увидеть вечером, он бы так и сказал «к семнадцати часам». И почему у театра?

Любит наш глава ставить членов Круга в тупик.

Ничего не поделаешь. Вернувшись на кухню, я сунул тарелку в раковину. Мыть лень, а завтра ещё не наступило.

Мы с Таней сидели в машине недалеко от главного входа в театр. Девушка сонно озиралась по сторонам, выискивая в темноте знакомые лица или машины. Я просто откинулся на сиденье, наблюдая за тем, как падают редкие снежинки. Их танец под светом фонаря на фасаде театра завораживал. И пусть я не люблю зиму, в снеге есть что-то такое… особое, колдовское.

Из всех приборов в машине я оставил включенным только климат-контроль. Холод не любили ни я, ни моя кошка.

На часах без пяти пять. Пора бы кому-то и объявиться. Хотя, Клод приходит всегда во время. Если сказал, в пять, то ни минутой раньше, ни минутой позже.

Зазвонил телефон:

— Слушаю, — ответил я, снова не посмотрев, кто это. Впрочем, в пять утра мне мало кто мог позвонить.

— Доброе утро, Дмитрий, — произнесла трубка голосом Грегора. — Приятно видеть, что мы тут не одни.

Видеть? Я огляделся. Сзади стоял «неприметный» тёмно-синий астон-мартин Грега. Даже в выборе машин англичанин оставался англичанином. Патриот доморощенный! И не жалко ему бить такого красавца по нашим российским дорогам?

— И тебе гуд монинг! — пробурчал я.

— Твой английский плоховат, — это он сейчас пошутил или констатировал факт?

— Тебе тоже звонил Клод? — перевёл я разговор на другую тему.

— Да. Он связался со мной и Мирой ночью.

— Вы вместе?

— Конечно. От Клода ничего не слышно?

— Нет. Остаётся только ждать.

Таня, внимательно прислушивающаяся к нашему разговору с Грегом, неожиданно дёрнула меня за рукав:

— Вот он! На углу, смотри!

— Вижу, — раздался ответ Грега. Не пойму, они так через меня общаются, что ли?

Сбросив разговор, я отключил климат-контроль и вышел из машины. За мной последовала Таня. Мы направились к одинокой фигуре Клода. Грег и Мира тоже двинулись вперёд.

На англичанине был накинут его неизменный серый плащ. Как целителю не холодно? Неужели колдует потихоньку? Мира — молодая женщина чуть выше среднего роста — напротив, закутана по самый нос. Тёплая куртка сверху перетекала в шарф. Светло-карие глаза смотрели с отчуждённым подозрением. Оборотница держала целителя под локоть. Не иначе, грелась.

По сравнению с нами, даже с Грегом, Клод выглядел «заблудившимся в лете». На нём был только серый свитер, хорошо отглаженные брюки и осенние кожаные туфли.

— Доброго всем утра! — поприветствовал нас колдун. — Прошу за мной!

Господин Оди пошёл по улице вдоль здания театра. Мы переглянулись, но спорить или спрашивать что-либо не стали.

— Друзья мои, — сказал Клод, когда мы подтянулись к черному входу в театр. — Думаю, все вы понимаете, что наш Круг не стал бы таким сильным без поддержки извне.

Я заметил, как Грег на мгновенье напрягся. Только лишь на мгновенье. Целитель о чем-то догадывался? Мира поджала губы, накрашенные помадой цвета шоколада. Таня удивлённо посмотрела на меня. Я же внимательно слушал Клода.

— Дима, — обратился ко мне учитель. — Ты был в курсе, что мне помогают крупные силы, — и уже ко всем. — Настало время познакомить с ними всех вас.

— Почему так рано, Клод? — поинтересовалась Мира. По сравнению с её меланхолично-замкнутым обликом, голос был звонким и тёплым.

— Потому что, девочка моя, для каждого дела есть своё время, — француз выглядел спокойным и дружелюбным. — Прошу вас, не задавайте лишних вопросов. Вы скоро всё узнаете и поймёте. А теперь, за мной.

Он первым зашёл в театр. Ничего не понимая, мы двинулись за ним. Сначала Мира, за ней Таня, потом я. Шествие замыкал Грегор. Странно, целитель не казался напряжённым, не колдовал, но я явно что-то почувствовал с его стороны.

Мы шли по узкой лестнице вверх, туда, где ждали таинственные покровители нашего Круга.

4

Театр — это гордость нашего городка. Большой с несколькими залами. На его сценах выступали актёры не только местной труппы, но даже заграничные коллективы. Как любитель классики и культуры в целом, я не раз бывал здесь.

По запутанным ходам мы, наконец-то, вышли на сцену. Помнится, именно тут проходил балет «Лебединое озеро» год назад. Постановка «советской» версии, где добро в лице Зигфрида, побеждает зло, представленное Ротбартом, мне не слишком-то нравилась. Не было той трагичности, полноты чувств. Хотя, людям пришлось по вкусу. Народ у нас такой, до последнего верит в бесплатное и абсолютное чудо. Меня же окрыляла сама только музыка Чайковского.

Сейчас свет был приглушён. На сцене возвышался большой круглый стол. Его украшала яркая алая скатерть. В центре стояли кругом шесть свечей, каждая — напротив одного стула. Имелись тут и бокалы, полные шампанского, и крупный виноград, и даже блюдо с маленькими пирожными.

— Мило. Почти по-домашнему, — хихикнула Таня.

Зрительный зал тонул в темноте. Если кто-то там и был, нам его отсюда не разглядеть. Грегор поёжился. Тоже предполагал, что за нами наблюдают.