Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

– Я и не собирался, – сказал Рыжий. – И я вовсе не дух, можешь меня потрогать.

– Я тебя обоняю, а духи-посланники не должны вонять костром и… не знаю, даже, чем еще! – фыркнула я. – Ну что ж, надо закончить? Появился Рикардо, и желание сестры исполнилось окончательно, так? Она получила мужа, умного и обаятельного, сама стала блистать в свете не только красотой, если я верно поняла, но и умом. А старшая злюка-сестра, уродина Жанна, сгинула с глаз долой. Но только, – я подняла взгляд на бродягу, – за желания ведь нужно расплачиваться, верно я понимаю?

Он молча кивнул.

– Кто-то исполнил мечты Аделин?

– Да. И я знаю, как это случилось.

– Как же? – Я не стала спрашивать, откуда ему это известно. Если сегодня особенная ночь, то…

Рыжий помолчал, потом медленно произнес:

– Я скажу, но сперва припомни, хозяйка, не случилось ли чего-нибудь на твой седьмой год жизни?

Я глубоко задумалась, потом покачала головой:

– Право, не помню…

– А если подумать хорошенько? – Он сощурил темные глаза. – Вспоминай. Ведь наверняка твой день рожденья отмечали, дарили тебе подарки, как положено? Может, кто-нибудь вручил тебе необычный дар? Или пообещал что-то? Я понимаю, ты была еще совсем мала, но дети обычно помнят такие праздники и подарки! Даже я вот помню, как на мой пятый год дед вырезал мне особенную свистульку: она звучит как трель жаворонка, ни у кого из ребятни такой не было… – Рыжий похлопал себя по груди (в вырезе рубахи виднелся грубый шнурок) и добавил: – Она и теперь со мной.

Я молча уставилась в пол.

– Не помню…

– Хочешь, помогу? – негромко произнес он. – Не бойся я тебе вреда не учиню…

– А ты не колдун, часом? – спросила я. – Хотя ты не сознаешься, даже если и так!

– Не колдун, – улыбнулся Рыжий. – Так, знаю кое-какие фокусы… Ну что, попробуешь припомнить?

– Почему бы и нет, – вздохнула я, а он вдруг поднес к самому моему лицу горящую свечу. – Ты что…

Он дунул на огонь, язык пламени полетел мне в лицо, и я, вскрикнув, отшатнулась и закрылась руками…

…Огонь полетел мне в лицо, я вскрикнула и вскинула руки, закрываясь от ревущего пламени, но оно не достигло меня, рассыпалось искрами, а огнедышащий человек отвернулся и снова поднес факел ко рту.

– Чего ты так испугалась, принцесса? – ласково спросил незнакомый юноша, склонившись ко мне. – Это просто фокусник. И уж будь уверена, если хотя бы искра попадет на тебя и испортит твой наряд… я уж умолчу об одеяниях твоих уважаемых родителей, ему не поздоровится. Впрочем, он напугал тебя, а потому ему не миновать плетей… Эй!..

– Стой! – Я схватила его за руку. – За что это ты хочешь наказать его? Я сама виновата, что испугалась… В другой раз не буду бояться! Прикажи ему еще раз сделать так!

Отец засмеялся, а Саннежи – ну конечно же, это был Саннежи, я впервые увидела его на празднике в честь своего дня рождения! – хлопнул в ладоши, и огнедышащий человек подбежал к помосту, где были установлены пышно украшенные родительские троны и сиденья гостей.

Огонь снова полетел мне в лицо, я почувствовала его жар, но на этот раз не двинулась с места и не зажмурилась. Отец всегда учил меня: если упала с коня или в воду, да хоть с забора – повтори, что собиралась сделать, иначе никогда не переборешь страх!

– И вовсе не страшно! – сказала я, вздернув нос, хотя сердце у меня билось как птица в клетке, а отец расхохотался.

Ему вторил рослый седобородый мужчина в богатых одеждах – отец Саннежи, старый князь, наш гость.

– У тебя растет достойная наследница, мой друг! – сказал он. – Пожалуй, такой будет по силам объездить дикого жеребца, когда она немного подрастет!

– Однако не всякому наезднику окажется по силам обуздать такую норовистую кобылицу, – в тон ему отозвался отец, и они переглянулись со значением, а Саннежи смущенно улыбнулся и подал мне руку, отводя от края помоста.

Я же повернулась и исподтишка показала язык Аделин, так прижавшейся к матушке, что ее почти не было видно в пышных складках праздничного королевского платья.

Только спустя годы я узнала, что это были настоящие смотрины: на родине Саннежи девочек сговаривают очень рано, но забирают в дом мужа, только когда его родители удостоверятся: выросла в самом деле достойная девушка. А то ведь и в уважаемом семействе может уродиться никчемная белоручка, которой лишь бы ворон считать!

– Ты очень смелая, – сказал он, сев подле меня. – И красивая. Счастлив будет тот, кто назовет тебя своей невестой!

– Аделин тоже красивая, – ответила я, кивнув на сестру, притаившуюся возле мамы. – А я вовсе не желаю замуж!

– Почему же?

– Мальчишки все грубияны, – ответила я, хотя из мальчиков своего возраста знала тогда только слуг, а они и впрямь не всегда могли похвастаться хорошими манерами.

– А как же я? – весело спросил Саннежи, и в его темных глазах заплясали огненные искры. – Разве я грубиян?

– Но какой же ты мальчишка? – удивилась я. – Ты взрослый!

– Принцесса видит суть вещей, – подал голос старый князь, – Саннежи в самом деле уже назван мужчиной.

– Я рад буду принять его в своем доме, – ответил отец. – Жанна? Что нужно сказать?

– А ты умеешь стрелять из лука? – жадно спросила я.

– Конечно, – ответил Саннежи и улыбнулся еще шире.

– А метать ножи?

– Несомненно. А еще я умею ловить диких лошадей арканом и объезжать их. И своего ловчего ястреба я взял птенцом из гнезда и выучил сам. Хочу еще добыть детеныша дикого лесного кота и натаскать на охоту…

– Тогда оставайся, – милостиво разрешила я, и взрослые опять рассмеялись, – но только если возьмешь меня на охоту, а то папа говорит, что еще рано!

– Уже нет, – улыбнулся отец. – С днем рождения, дочка!

Аделин смотрела на меня из складок маминого платья блестящими от слез глазами. Ее день рожденья – сестре исполнилось пять – справляли недавно, ей надарили множество чудесных фарфоровых кукол и тонкой работы домиков для них, где даже золотая утварь была с ноготок размером, гору прелестных платьев, прекрасных книг с цветными гравюрами, уйму сладостей, комнатную собачку, котенка и канарейку в клетке…

Отец подарил мне старинный кинжал, тогда сходивший для меня за меч (он и теперь был при мне), пару подрощенных охотничьих псов, а от Саннежи я получила в подарок лошадь, маленькую кобылку, совсем молоденькую, двухлетку, очень норовистую. Ну да мне было не занимать упрямства, и как ни ахала мама, увидев мои синяки и ссадины (рыжая лошадка отменно брыкалась и пребольно кусалась), я не сдалась до тех пор, пока не приучила Тви к себе. Тви – так на родине Саннежи называют лошадей: позови правильно – никто и не догадается, что это человеческий голос, а не ветер посвистывает в траве и не птица кричит…

Тви уже не было со мной. Лошадиный век короче человеческого, и, хоть некоторые кони доживают и до тридцати лет, и даже до полусотни, моя рыжая кобылка уже ушла к самому первому своему хозяину, к тому, кто принял ее когда-то у матери, к Саннежи. У меня остался только ее последний сын – красавец Тван. Он был иной масти и изрядного роста, но того же нрава, и, хоть конюхов худо-бедно терпел, сесть на себя никому, кроме меня, не позволял…

– Хозяйка, – негромко окликнул Рыжий, и я увидела огненные искры в его глазах. Заснула я, что ли? – Ты что-то вспомнила?

– Да… – Я отвернулась. – Мой седьмой день рождения. Праздник… Там я впервые увидела Саннежи… Наверно, именно тогда Аделин начала завидовать мне по-настоящему. Это я была сорванцом, а она – настоящей принцессой, это ей должен был достаться прекрасный принц, а Саннежи…

– Он хотел тебя, – просто сказал бродяга. – Не принцессу. Тебя, хозяйка.

– Так не бывает, – улыбнулась я сжатыми губами. – Наш брак был выгоден, вот и все. Саннежи просто следовал приказу отца. Юноша в четырнадцать лет не мог влюбиться в девочку вдвое моложе себя. Позже, когда я подросла, дело другое, но…

– Не обманывай себя. В отблесках того праздничного огня он увидел, какой ты станешь всего через несколько лет, и все решил для себя. Думаешь, ему не предлагали других невест? – неожиданно серьезно произнес Рыжий. – Да еще каких! И родовитых, и умных, и красивых, и покорных… Никого он не пожелал. Знаешь, почему он почти все время проводил у вас?