Найти себя - Андрей Назаров

Голос вздрогнул.

— Неужели опять? — вырвалось у него.

— Что опять? — непонимающе спросил Медведь.

В это время что-то черное, стремительно быстрое, хищно вытянутое вперед, проскользнуло над невысокой стеной, ограждающей Благод, и исчезло впереди, среди тесно стоящих домов.

— Аааа…! — через некоторое время раздался громкий, преисполненный ужаса крик, который тут же оборвался.

— Что это было? — переспросил Медведь.

— Это в гости к очередному сумасшедшему явился гаргул, — ответил Голос.

— Гаргул?

— Да, гаргул, посланец Звездноликой Удолы. Я говорил, что от нее бывают трупы. Это несчастные глупцы с неразделенной любовью пытаются вымолить ее у Богини. Говорят, что если Звездноликой понравится ее изображение — портрет, скульптура или как там еще можно ее изобразить, то она выполнит любое пожелание обратившегося к ней. Вот они и рисуют, да лепят Звездноликую. Но я что-то не слышал ни об одном случае, когда кому-нибудь удалось угодить Богине. Ну, а когда у нас Богам что-то не нравиться, исход почти всегда один — смерть.

— И гаргул убивает таких людей?

— Да, его за этим Богиня и посылает.

— Нет, я всё больше удивляюсь вашим богам. Зачем тут-то требуется кого-нибудь убивать?

— Я тебе уже говорил, перестань называть Богов «вашими Богами»! Только не здесь, не в нашей Империи Новых Богов! Я, конечно, понимаю, что ты ничего и никого не помнишь, даже Богов. Может ты, даже, и вообще в Новых Богов и раньше не верил. Хотя, если родился в Империи, этого быть не должно. Но не дай Великий Лик, чтобы тебя услышали его жрецы. Ведь пропадешь ни за что! Мне же тебя жалко, ты нам очень помог, — сказал Голос.

— А насчет убийств, — продолжил он, — думаю, всё правильно. Не нужно просить у Богов невозможного. Разве настоящую любовь можно вымолить у Богов? Человек должен добиваться ее сам. Ну, а если уж не получается, значит, такова судьба. Тем более что у предмета твоей безответной любви может быть как раз всё хорошо на этом поприще. Из того, что ты кого-то любишь, а он или она тебя нет, совершенно не следует, что он или она не любит кого-то другого. А там любовь может быть и взаимной. Что же, Богине в таком случае нужно разрушать одну любовь, уже свершившуюся, а другую создавать?

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Любовь? Но чувствую, что ты, наверное, прав, — ответил Медведь, — уж очень убедительно это говоришь. А что это такое, любовь? И почему ради нее люди рискуют жизнью? И всё равно не понятно, неужели всё, что ты сказал, не могут разъяснить Боги? Зачем убивать людей, которые искренне к ним обращаются?

— Что такое любовь?! Ну, ты даешь, парень! Вообще-то, я тебе этого объяснить не смогу. Да и вообще, это, пожалуй, не объяснишь, любовь нужно прочувствовать самому. Но если очень упрощенно, то это такое очень сильное чувство у людей… между мужчиной и женщиной…, когда они не могут не только жить отдельно друг от друга, но и расстаться на какое-то, даже короткое время, им очень трудно. Когда же они вместе, то им уже больше ничего не нужно. Только он или она рядом, а весь другой мир вокруг ничего не значит… Где-то так. Полюбишь, поймешь! А о чем думают Боги, я не знаю. Я тебе сказал, что думаю сам. У Богов же может быть другая веская причина поступать так, как они поступают. А может, у них вообще нет никаких причин, делают, что хотят… Но опять мы с тобой обсуждаем Богов! Хватит! С тобой так недалеко и до беды дойти.

Голос приветливо махнул рукой стражникам, стоявшим возле ворот.

— Как у вас дела? Что нового?

Видимо, его хорошо здесь знали, поэтому тоже приветливо поздоровались.

— Дела у нас, как и раньше, ничего особого не происходит, — ответил стоявший тут же начальник местной стражи.

— Вот у Императора опять заботы, — добавил он.

— У Императора? А что случилось?

— Говорят, в столице было какое-то громкое покушение. Замешан клан вольных наемников, какой, не знаем. Подробности узнаешь у старосты, он буквально вчера получил сообщение от герцога.

— Обязательно узнаю… Час от часу не легче… Что за покушение? Император не пострадал?

— Всё у старосты, герцог прислал почтового голубя. Но покушались не на Императора, так что он жив, здоров.

— Ну, вот, — обратился Голос к Медведю. — Нам еще покушений в столице не хватало. Иди, размещайся с караваном, а я пойду к старосте, он тут неподалеку живет. Всё равно к нему хотел идти, чтобы он людей отослал убрать и захоронить мертвых. Мы ведь так там всех и оставили, после нашей битвы с разбойниками. Да, еще, позаботься о Звере. Я гляжу, он к тебе благоволит. Он еще не оправился, смотри, чтобы его местные собаки не подрали. Наш капитан займется устройством людей, если что, поможешь ему, он будет в курсе.

Начинало вечереть. Было лето, и день стоял длинный. Но Звезда Сатара уже скрывалась за горизонт, и стало заметно прохладнее. Это было хорошо, жара уже начинала надоедать, да и быкам она не слишком нравилась. Караван отправился к большому постоялому двору, который был недалеко, буквально шагах в трехстах в стороне от ворот. Он располагался в неком само собой сложившемся отгороженном пространстве. С одной стороны постоялый двор с принадлежащими ему постройками примыкал к крепостной стене, а с другой — был отделен от поселения обширной прямоугольной площадью, шагов сто на двести, на которой стояло несколько пустых в это время торговых рядов. Через Благод проходило немало торговых путей, поэтому всегда была потребность в размещении купцов и других проезжих. На площади перед постоялым двором можно было без особых хлопот продать излишки товара или купить что-то нужное.

При постоялом дворе имелся неплохой трактир, занимавший первый этаж в большом трехэтажном доме, на двух верхних этажах которого размещались довольно приличные комнаты для путников. Комнаты были разные. Одни маленькие — для одного-двух человек, другие побольше, на трех-четырех. В некоторых комнатах можно было заселить и с десяток человек. В такие большие комнаты, как правило, поселяли слуг или воинов, которые сопровождали приезжих, если те не хотели далеко отпускать от себя своих людей.

Доведя караван до постоялого двора, Голос ушел к старосте Благода, а Медведь остался присматриваться к новому для себя месту. Он был уверен, что здесь никогда раньше не был.

Купцы, приставшие к каравану Голоса, распрощались со всеми и вместе со своими телохранителями направились куда-то к центру поселения. Видно, на дальнейшее у них были свои планы, и им с Голосом было не по пути.

Капитан, начальник охраны каравана, взял с собой одного воина и отправился к хозяину постоялого двора, договариваться о ночлеге и о еде для своих людей.