Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

Кит выключил проектор и Хишен увидел черные глаза, в которых невозможно было различить зрачков. Исчезновение синего огня мивар счел добрым знаком, но по-прежнему не смел пошевелиться, ибо черные глаза смотрели на него очень внимательно и с какой-то ледяной задумчивостью. Между тем Кит действительно размышлял. Впервые он взвешивал все за и против целенаправленного умышленного умерщвления человека. Его мозговые структуры буквально раскалились, пытаясь найти верное решение, пытаясь соотнести ценность данной человеческой жизни с той степенью ущерба и угрозы, что она несла другим людям. Смерть данного индивида вне всяких сомнений являлась очевидным выигрышем для человечества в целом. Но нежесткие ограничения этических норм, заложенные в искусственный интеллект робота, достаточно сильно препятствовали утвердить решение об убийстве того, кто не представлял непосредственной угрозы для главной доминанты его существования — Элен Акари. В конце концов Кит признал данную задачу в контексте текущей ситуации невычислимой, ибо невозможно было достичь приемлемой степени определённости для того или иного результата. По опыту он уже знал, что такое иногда случается и философски приняв данную ограниченность собственного мышления, отложил рассмотрение задачи на будущее. Правда в сложных алгоритмах его сознания имелась некоторая лазейка для того чтобы принимать решения по подобным, казавшимися неразрешимыми, вопросам. Для этого ему следовало увеличить влияние на собственное мышление блока эмоций. Насколько он знал, эволюция и выработала механизм эмоций у приматов именно для этой цели — для того чтобы они были способны быстро принимать решения. Но сейчас он счел излишним увеличивать уровень эмоций.

Тем временем Минлу избавилась от петли, продышалась, откашлялась и уже помогала Талгаро освободиться от сетки.

Кит подошел к ним.

— Как вы?

Кирмианка слабо улыбнулась ему, а Талгаро, сбросив наконец сеть, с досадой проговорил:

— Тебе следовало убить его. — И он с ненавистью поглядел в сторону Хишена.

Кит только сказал:

— Нам нужно уходить.

Они втроем подошли к двери, возле которой по-прежнему стояли Кушаф и один из разбойников с арканом в руках. Минлу, только что пережившая боль и унижение быть заарканенной, со злостью посмотрела на разбойника.

— Открывай! — Резко сказала она.

Тот не шелохнулся, Кушаф тоже. Гроанбуржцам было крайне неуютно под взглядами этой троицы, но всё же давний привычный страх перед миваром прочно удерживал их на месте. Хишен велел не открывать дверь, пока с гостями не будет покончено. И Кушаф просто не знал как ему сейчас поступить. Он поглядел на мивара, но тот никаких знаков не подавал и просто сидел, навалившись на стул, и смотрел в пол.

— Открывай! — Глухо и низко, не своим обычным голосом, рыкнул Кит и глаза его снова вспыхнули синим огнем. При этом смотрел он прямо на Кушафа.

Молодой бриод похолодел. Это металлическое чудовище с пылающими глазами и издающее звуки человеческой речи даже не то чтобы пугало Кушафа, а просто не укладывалось у него в голове. Так же как и Хишен, Кушаф нисколько не сомневался в том, что это создание не имеет никакого отношения к механическим игрушкам лоя. И хотя он считал, что злые волшебники, зачарованные замки и чудесные животные навсегда почили в сказках полузабытого детства, а пресловутые колдуны и ведьмы Вэлуонна это всего лишь жалкие угрюмые безумцы, копошившиеся в потрохах мертвецов и варившие вонючие ядовитые зелья, ничем иным как кроме какой-то богопротивной магии он не мог объяснить для себя существование этой покрытой металлом нежити. И от мысли что всё-таки его жизнь и здоровье может зависеть от какого-то непостижимого волхвования и чернокнижья ему становилось тоскливо и неуютно. Но наконец он собрался с духом и кивнул арканщику на дверь. Как бы то ни было проклятому псу и двум его прихвостням на улице придется столкнуться со второй частью плана мивара. По замыслу Хишена, если по каким-то причинам не удастся справиться с гостями в Цитадели, на Расплатной площади их будет ждать отряд отборных бойцов, в том числе и лучшие стрелки Гроанбурга.

Разбойник накинул аркан на плечо и начал поднимать тяжелый засов.

— Постойте, — сказала Минлу, вспомнив о толпе вооружённых до зубов гроанбуржцев и в том числе и лучниках, окруживших площадь. — Все эти люди там снаружи, это скорей всего засада. Там среди них лучники и даже арбалетчики. Они явно готовят нам ловушку.

— Это правда? — спросил Кит, обращаясь к Кушафу.

Минлу огляделась.

— Здесь наверняка должен быть другой выход, куда-нибудь во внутренний двор.

— Что с того? В этом дворе им будет еще легче зажать нас, — хмуро сказал Талгаро. — Лучше уж прорываться через площадь.

Он был недоволен собой. Ему казалось, что он никак не проявил себя в недавнем столкновении и кроме того считал что с ним поступили крайне унизительно, набросив на него сеть как на какую-нибудь глупую пугливую птицу. Аркан в этом смысле представлялся ему гораздо более уважительным инструментом, его использовали для ловли крупных и опасных существ. Он понимал, что никто в Гроанбурге не воспринимает его как равного и с тех пор как они встретили Шоллера, терпеливо и молчаливо сносил всё презрение и все оскорбления, которыми одаривали его разбойники. Но сейчас, если уж, как он полагал, сражение неизбежно, он всею душой жаждал доказать всем что он тоже кое чего стоит. При этом большого страха он не испытывал, твердо веря, что Кит способен справиться и со всем населением этого разбойничьего города, если придется. Неподвижно лежавшие на полу разбойники, сраженные по мнению Талгаро буквально одним только взглядом волшебного пса, лишний раз подтверждали это.

Кушаф не ответил. Он вдруг решительно подошел к двери, откинул засов и вышел на крыльцо. Разбойник с арканом торопливо последовал за ним.

Минлу растеряно переглянулась с друзьями. Кит снова выключил проектор и его черные глаза, как ей показалось, смотрят на неё вопросительно, словно он ждет от девушки какого-то решения. Это ей совсем не понравилось.

— Идем, — решительно сказал лоя и вышел в открытую дверь. Кит последовал за ним. Минлу оглянулась на мивара, тот потихоньку поднимался на ноги. Подумав о том что для всех было бы лучше, если бы Кит и правда убил его и, ощутив чувство вины за эту мысль, она поспешила за друзьями.