Уснувший принц - Алексей Корепанов

— Дядя, я никогда не вмешивался в ваши с мамой отношения, — начал он без предисловий, потому что не умел ходить вокруг да около и сразу говорил то, что думает, — и я не стал бы вмешиваться, но…

— Вот и не надо, Аленор, — вкрадчиво прервал его Каррагант. — Никогда не вмешивайся туда, где вполне могут разобраться и без тебя. И уж, поверь, разберутся. — Каррагант прижал руку к сердцу. — Ты пока недостаточно знаешь жизнь — это не упрек, просто так и предписано живущим, — а жизнь, поверь, достаточно сложна и не всегда складывается так, как хотелось бы. Думаю, у тебя тоже возникало желание вернуться к началу прожитого дня и прожить день по-другому, совершить какие-то другие поступки… Не беспокойся, Аленор: мы с твоей матерью уж как-нибудь сумеем поладить. Занимайся своими делами, а я поспешу к ней. — Альд Каррагант скользнул по лицу Аленора быстрым взглядом. — Вы направляетесь в Балль или просто прогуливаетесь?

— Собирается в Клеол, на собачьи бои. Побудем там несколько дней.

— Вот и хорошо. Смотри, не потеряй книгу. Мне хотелось бы ее почитать.

Аленор смотрел вслед быстро удаляющемуся всаднику на черном коне и внезапно вспомнил слова.матери: «Что-то есть у него на душе. Это должно пройти».

«Я, наверное, действительно был бы там лишним, — подумал юноша. — Ладно, попробую разобраться в собачьих боях — они-то уж наверняка попроще, чем жизнь…»

«ЕСЛИ ВЕРИТЬ СНОВИДЕНЬЯМ…»

Утром зеленого дня, четвертого дня недели, после завтрака, Аленор устроился на диване в своей комнате в доме для путешественников и в который раз начал считать дни. Позавчера, вечером оранжевого дня, когда они с Риоленом подъезжали к раскинувшемуся у пролива портовому городу Баллю, он достал из сумы черную книгу адорнитов и, не обращая внимания на ироничную усмешку друга, открыл ее и повернул к закату. И теперь оставалось только ждать. Ждать семь дней — а потом ступить на Тайные Пути. «Адорниты — народ, который очень много знает», — говорил альд Каррагант. Слова отчима еще больше укрепили уверенность Аленора, хотя он и так не сомневался, что описанный в книге магический ритуал отнюдь не выдумка, а руководство к действию.

Нa ночь они остановились в Балле, там к ним присоединился еще добрый десяток членов иммского Оружейного клуба, тоже направлявшихся на собачьи бои в Клеол, и как-то сама собой получилась неплохая вечеринка с участием каких-то художников с континента, прибывших на остров Мери для увековечения на холсте местной натуры. Осталось невыясненным, были ли они настоящими мастерами или только учились, но толк в пиве эта длинноволосая братия знала, умела громко петь и искусно представлять анекдоты в лицах, разыгрывая смешные сцены. Вечеринка затянулась до глубокой ночи, а ранним утром вся клубная компания погрузилась на большой гребной паром, курсирующий между портом Балль на острове Мери и портом Випр по другую сторону пролива, на континенте, и Риолену опять не удалось как следует выспаться. Потом вся компания наперегонки неслась по пыльной дороге к Клеолу и к полудню прибыла на место. Собачьи бои уже начались и островитяне с ходу присоединились к многочисленным зрителям.

Вечером вновь засиделись допоздна, обмениваясь впечатлениями, и единогласно решили, что Имм ничуть не хуже Клеола и что собачьи бои с участием действительно восхитительных по своим бойцовских качествам косматых широколобых степных псов — это как раз то самое зрелище, которого не хватает жителям острова Мери. Потом отправились гулять по ночному городу, побывали в сказочных светящихся садах с реками музыки и водоворотами танцев и, переполненные впечатлениями, добрались таки до дома для путешественников и, утомленные, разбрелись по своим комнатам.

Наутро неугомонный Риолен разбудил Аленора ни свет ни заря, но Аленор, сославшись на усталость, отказался последовать за другом на бои. Ему действительно хотелось спать, но дело было даже не в этом. Ночью ему опять снилось что-то неприятное, обернувшееся при пробуждении бесформенным черным облаком, расползшимся в глубине его души. Юноша вновь испытывал какое-то внутреннее напряжение; ему казалось, что копится, копится, нарастает вокруг него нечто необъяснимое и пугающее…

«Что со мной творится? — думал Аленор, глядя на легкие тени ветвей, покачивающиеся на стене. — Я как будто все время чего-то жду…»

Он с силой провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть липкую паутину тревоги — и в этот момент раздался стук в дверь. Аленор невольно вздрогнул, поднялся с дивана и, почему-то не решаясь сделать ни шагу, громко сказал:

— Можно войти.

Дверь открылась — и на пороге возник высокий человек в зеленой накидке с вышитыми белыми птицами. Сердце у Аленора оборвалось.

—Ты Аленор, сын Ламерада? — спросил гонец.

— Да, — едва смог выдавить из себя юноша.

— Ф-фу! — облегченно вздохнул гонец и вытер пот со лба. — Наконец-то разыскал. Объездил уже пять домов.

— Ты откуда? — Аленор не сводил взгляда с белого бумажного пакета, появившегося в руке гонца.

— Почтовая служба Клеолского округа. Послание эстафетой передали из Имма, утренним паромом. Могу я удостовериться, что доставил его по назначению?

— Да, конечно, — пробормотал Аленор, порылся в суме и извлек футляр с копией крестильной грамоты — документа о свершении таинства крещения.

Гонец вручил ему пакет, выпил две чашки воды и удалился. Юноша, сжимая пакет кончиками пальцев, сел на диван, не решаясь надорвать прочную гладкую бумагу с едва заметными бледно-розовыми разводами. Если письмо не прочитано

— его можно отложить в сторону и продолжать заниматься своими делами. Прочитанное письмо могло надолго оторвать от обычных дел, перечеркнуть все намеченные планы и даже круто изменить судьбу…

Охваченный тягостным тревожным чувством, юноша нерешительно попытался надорвать угол пакета. У него ничего не получилось. Набрав в грудь побольше воздуха, словно собираясь прыгнуть с обрыва в глубину темного омута, Аленор удвоил усилия. Раздался резкий тревожный звук разрываемой бумаги, полоснувший по сердцу, пальцы, забравшись внутрь пакета, нащупали сложенный лист и извлекли его на свет.

Первым делом Аленор взглянул на подпись под коротким, всего в две строки, посланием: «Фалигот». Потом, отказываясь верить своим глазам, быстро прочитал эти две строки, написанные дядей его матери, весельчаком и шутником альдом Фалиготом. Если дядюшка шутил и в этот раз, то шутка его стоила всех прежних шуток вместе взятых.

«Аленор, — писал Фалигот крупным неровным почерком, — у нас случилось несчастье. Твоя мать ушла из жизни. Мы все не можем в это поверить, но, увы, это так. Крепись. Такова воля Творца».