Невыносимая невеста, или Лучшая студентка ректора - Ольга Обская

Брат рассмеялся.

— А мне землянка начинает нравиться.

— Предатель! У меня от неё уже нервный тик, — проворчал Ян.

— Плеснуть тебе йонского зелья? — продолжая посмеиваться, Энтони направился к бару.

— Чего хохочешь? А сам-то? Говорил, будешь с ней Свирепым, и…?

Энтони немного сбавил интенсивность хохота.

— Сегодня на лекции искал, к чему бы придраться. Но не нашёл. Она внимательно слушала и старательно писала конспект. Даю голову на отсечение, у неё в глазах светился неподдельный интерес.

Это не совсем то, что хотел услышать Ян.

— Говорю же — чертовка!

Ален Ольшанский посещал Корнелию только по ночам. Это была не его прихоть — так требовала она сама. Днём Корнелия спала, раздвинув шторы, впуская в комнату, как можно больше солнечных лучей. Она могла спать только при ярком дневном свете. Когда светило начинало клониться к закату, сон оставлял её. Ночь была её стихией. Именно ночью к ней приходили образы, помогающие ей вещать.

Её услуги стоили, ох, как недёшево. Но не Ольшанскому жаловаться на прейскурант. Он мог позволить себе купить хоть всю столицу, вместе со всеми её жителями.

Экипаж Алена остановился у старой башни на окраине города. Он укутался в длинный чёрный плащ и вышел наружу. Велел ждать его в паре кварталов отсюда — Корнелия не любила лишних глаз. Даже кучер, дремлющий на козлах в ожидании пассажира возле входа в её башню, может помешать ей поймать её таинственные образы.

Экипаж неспешно отъехал. Прежде чем войти, Ольшанский запрокинул голову. В самом верхнем окне был виден едва различимый свет — значит, Корнелия не забыла — ждёт его. Самой ей не нужно освещения. Её глаза видят ночью лучше, чем днём.

Он поднимался по скрипучей винтовой лестнице почти в полной тьме — на ощупь. А вот и дверь её спальни. Ален зашёл без стука.

— А я тебя ждала, старый лис, — Корнелия сидела у окна — в руках вязальные спицы.

Она всё время что-то вяжет. Но он ни разу не видел на ней шарфа или шали ручной работы. Иногда Алену казалось — что спицы в её руках не имеют никакого отношения к рукоделию. Это магический атрибут.

Он сел рядом в кресло, которое облюбовал в прошлые визиты.

— Рассказывай, — велела Корнелия.

— Ты была права. Это она, — довольно крякнул Ален.

Вынул из-за пазухи сплющенную шляпу-цилиндр и протянул ей.