Медведев. Книга 4. Перемирие - Гоблин MeXXanik

— Так, — согласился я и повернулся к сидевшей рядом Вере Романовне. — Никто не звонил вчера вечером или сегодня утром?

— Никто, — спокойно ответила она.

Морозов довольно фыркнул, наливая себе ещё отвара.

— Вот и прекрасно. Значит, сегодня можно устроить выходной.

Я не возражал. После последней недели даже редкие минуты покоя в молчании за завтраком, показались мне роскошью. Откинулся на спинку стула, сделал глоток горячего отвара, в котором чувствовался привкус зверобоя и лесных трав. Уточнил, глядя на воеводу:

— Ну что, Владимир Васильевич. Как же проводятся выходные в Северске?

Морозов на мгновение задумался, глядя в окно, потом прищурился.

— Можно было бы прогуляться по лесу, — предложил он. — Воздух там сегодня особенный, свежий.

Я покачал головой.

— За последние дни я достаточно по нему нагулялся. Думаю, даже Митрич устал видеть мою физиономию.

Морозов усмехнулся, поставил чашку и откинулся в кресле.

— Тогда… есть другой вариант, — заговорщически произнес он.

Я поднял бровь.

— Какой именно?

— Секрет, — сказал воевода с самым невинным видом. Взглянул на часы, встал из-за стола и произнес:

— Я подгоню машину. А вы пока собирайтесь. И желательно, наденьте практичную одежду, как для визита к Митричу.

Я только кивнул. Воевода вышел из комнаты, оставив нас с секретарем допивать чай.

— Не жалеете, что вернулись? — начал я, чтобы завязать разговор.

Девушка покачала головой:

— Где еще доведется поработать секретарем у самого князя? — глядя на меня, с улыбкой произнесла она и поспешно добавила. — На такие должности сложно попасть.

— Признаться, вам не повезло с тем, что сейчас очень много работы, — согласился я. — Но…

— Зато она интересная, — возразила Вера. — Иначе мне бы пришлось делать пометки, когда и какое мероприятие или салонный вечер князь должен посетить. А еще мне, возможно, пришлось бы сопровождать князя на такие мероприятия.

— А вы не сильно любите званые вечера? — поинтересовался я, и девушка пожала плечами:

— Признаться, я не большой ходок по таким мероприятиям, — честно ответила она. — В Северске, где я росла, очень закрытое высокое общество, куда я не входила. А в столице…

Девушка замялась, а затем отставила чашку и встала из-за стола:

— Прошу меня простить. Мне пора. У меня еще много работы.

— Да, я тоже иду, — ответил я, допил отвар, поставил на стол пустую чашку и встал с кресла.

Мы покинули комнату в молчании. Уже в гостиной, я остановился у лестницы и попросил:

— Если кто-то позвонит — сразу сообщите.

— Разумеется, — чуть улыбнувшись, ответила Вера и направилась в мой кабинет. Я же поднялся на второй этаж, вошел в комнату и быстро переоделся. Взглянул на себя в зеркало и довольно улыбнулся: лёгкая куртка из плотной ткани и широкие штаны с множеством карманов.

— Ну посмотрим, что вы задумали, Владимир Васильевич, — пробормотал я себе под нос и вышел из комнаты.

На дворе стояло ясное утро. Воздух был свежим, пах росой и цветами. К крыльцу уже был подогнан чёрный внедорожник, который идеально подходил для поездки по лесу. Воевода стоял, прислонившись к капоту и скрестив руки на груди:

— Готовы? — уточнил он, едва я вышел на крыльцо.

Я кивнул, спустился по ступеням и сел в салон. Воевода завел двигатель, и машина плавно выехала за ворота. Колёса мягко шуршали по гравию, дорога уходила в лес, а солнце уже поднималось, пробиваясь сквозь кроны. Лучи ложились на лобовое стекло, и воздух внутри салона наполнялся золотым светом и запахом хвои.

— Так всё-таки куда мы едем? — спросил я, глядя в окно.

— Туда, где хорошо, — ответил Морозов. — Тихо. И спокойно.

Я усмехнулся, но спрашивать дальше не стал. Просто откинулся на спинку кресла и смотрел, как петляет между сосен черное полотно шоссе.

Машина свернула с трассы, и какое-то время мы ехали по бездорожью. Свет пробивался сквозь ветви, ложился на дорогу живыми бликами. По обочинам рос высокий папоротник, и мне показалось, будто он склоняется вслед проезжающему автомобилю. Сквозь приоткрытое окно было слышно, как птицы перекликаются в кронах, а где-то вдали шумел гул ручья. Эта дорога вывела нас к поместью с резными наличниками и низким крыльцом. За кованым забором рос большой, ухоженный сад. Даже сквозь прутья ограды я видел, что клумбы и живая изгородь были аккуратно подстрижены, а трава скошена.

Воевода заглушил двигатель у ограды поместья, обернулся ко мне и произнес:

— Здесь машину придется оставить.

Я кивнул, открыл дверь и вышел из салона. С холма, где расположилось поместье, виднелась небольшая деревушка в два десятка аккуратных домиков с крутыми крышами, из труб которых шел дымок. За изгородями виднелись садики, в которых росли сирень и черемуха. Вдали слышался приглушенный лай собак.

Морозов открыл багажник и достал оттуда два вместительных рюкзака.

— Вот, держите, — произнес воевода, протягивая мне один из них

— Что там? — спросил я, принимая рюкзак, который на удивление оказался не тяжелым.

— Сюрприз, — загадочно ответил воевода, забросил свой походный мешок за спину и направился к поместью, где у ворот уже стоял широкоплечий крепкий седой мужчина лет пятидесяти, с загорелым лицом и ясными глазами. Хозяин поместья держал под уздцы двух лошадей, которые были уже оседланы. Едва мы подошли, он склонил голову и произнес.

— Здравы будьте, мастер-князь. Владимир Васильевич, — с мягкой улыбкой произнес дядька, когда воевода поравнялся с ним.

— Благодарю, мастер Ефимов, — ответил мой спутник, принимая поводья. — Садитесь, Николай Арсентьевич.

Я с трудом забрался в седло. И в этот раз у меня это вышло без посторонней помощи. И едва я оказался на лошади, та фыркнула, переступая копытами. Морозов же, который уже к этому времени сидел в седле, наоборот, с уважением кивнул:

— Готовы, князь? — уточнил воевода, разворачивая лошадь. — Тогда в путь.

Владимир направил животное в сторону одной из троп, что вела в лес. Я последовал за ним.

Лес встретил нас тишиной и запахом хвои. Ветер качал вершины скрипящих сосен. Под копытами хрустели ветки.