Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

— Где я могу помыть посуду? — Не глядя на мужчину, спросила она.

Он махнул рукой на восток.

— Там у леса есть мелкая речушка, — каким-то слишком уж ровным голосом ответил он.

Элен подняла на него взгляд. Ей показалось что мужчина в пончо смотрит на нее с презрением.

— Кстати, господин Бенор, вы читать что ли не умеете? У вас слово «солнце» с ошибкой написано, — звонко проговорила она и ткнула в вышитый золотистый кругляшок на его одежде. Вполне удовлетворившись злостью в его глазах, она развернулась и зашагала в указанном направлении.

Пока она шла через лужайку она никак не могла избавиться от досадного ощущения, что совершила какую-то непростительную глупость или даже подлость, выдав себя за племянницу «бриллиантового» герцога. И дело было даже не в том что она пугала человека пытками в Доме Ронга, что как она признавала с легким раскаяньем, конечно, нехорошо. Нет, дело было в чём-то еще. Было что-то ужасно гадливое в том как она воспользовалась своей ситуацией. Ведь она же по сути рабыня. Элен даже остановилась при этой мысли. Да, она рабыня, и пугает людей своим господином. Это отвратительно.

Она продолжила путь, пытаясь оправдать себя тем, что грубиян Бенор вынудил её к этому. Впрочем, когда она, цепляясь одной рукой за кусты, спустилась с полутораметрового обрыва на узкую полоску галечного берега маленькой, шириной буквально в пару метров, прозрачной бурной речушки, её мысли снова вернулись к Астаре.

Рассказ «скитальца» очень заинтересовал её. Есть ли хоть какие-то реальные, пусть и искаженные факты, на которых зиждется эта история? Или она полностью выдумана? Она видела что «скиталец» говорил правду, когда рассказывал о том что держал в своих руках фонарик и электронную зажигалку, но ведь это еще не являлось прямым доказательством существования Астары. И еще, эти дикари-каннибалы, откуда они взялись? Неужели это тоже потомки звездных переселенцев, настолько ужасно деградировавшие? Всё это ей казалось жутко любопытным.

74

Мастон Лург блаженно развалился на раскладном стуле в главном отделении шатра начальника каравана. Было тихо, сумрачно, тепло и главное сытно. Судья закончил наконец свою обильную трапезу и теперь лениво отправлял в рот одну виноградину за другой.

Всё было не так уж плохо, подумалось ему. А ведь всё это только благодаря тому, что он к своим сорока семи годам стал тем, кем он стал. Он поглядел на рубиновый перстень на указательном пальце левой руки, затем скользнул взглядом по роскошному расстегнутому красному камзолу, украшенному искусной золотой вышивкой, по серебряной пряжке пояса, по белоснежной рубашке из кирмианского шёлка и вдруг ему стало тревожно. Вся эта авантюра с поездкой в Акануран, чтобы получить у верховного претора в обмен на девочку титул, должность и состояние неожиданно представилась ему абсолютным безумием. Господи, неужели ему было недостаточно того что он имел?! Королевский судья не такого уж и маленького города, города в котором он имел практически неограниченную власть. Да, судейское жалование конечно никогда не сделает его по-настоящему богатым, но во имя Великой Гипы, разве ему чего-нибудь не хватало? Разве он себе в чем-нибудь отказывал? Он снова подумал о том, что ведь по большому счету не знает что за человек Томас Халид, герцог Этенгорский, и на что тот способен. Что если верховный претор использует все свои, практически безграничные возможности, чтобы заполучить девочку даром? А заодно чтобы тот, кто привез её, навсегда канул в небытие? На всякий случай. Основываясь на всём что он слышал о главе Судебной Палаты, Мастон считал такое развитие событий маловероятным. Он полагал что всё-таки герцог достаточно разумный и недостаточно кровожадный человек чтобы заниматься уничтожением одного из своих подчиненных. Что ему будет проще заплатить то, что Лург потребует за девочку. Но всё же он не мог быть уверен в этом на все сто процентов. Так или иначе это была авантюра, весьма рискованная авантюра. Мастон Лург усмехнулся. Где-то в глубине души он даже восхищался собой. Немногие отважились бы на такое. Удовлетворившись малодушным принципом не искать добра от добра, они остались бы в уютном безопасном Туиле, а он действовал решительно и быстро. Он с удовольствием вспомнил, как в тот же день, когда впервые увидел Элен, организовал для неё ловушку в тюрьме. Он не медлил. Не сомневался. Хотя тогда это казалось еще большей авантюрой чем сейчас. Засунув в рот очередную виноградину, он с улыбкой подумал: да как я вообще решился?!

В шатер вошел капитан Эркхарт. К его прежнему аккуратному, но неброскому наряду добавилась шляпа, которую он, закрыв за собой полог входа, снял и теперь несколько нервно крутил в руках. Взглянув на его красивое высоколобое лицо, которое скорее подходило какому-нибудь поэту или ученому, чем жесткому пронырливому торговцу и караванщику, судья снова испытал тревогу. Но теперь гораздо более явственно.

— Я не помешал вам, господин инрэ? — Спросил Эркхарт, глядя на стол с опустевшей посудой.

— Нисколько, — Мастон поднялся со стула. — Да к тому же, дорогой капитан, это ведь ваш дом. Вы вольны входить сюда, когда пожелаете. — И не в силах дальше играть в вежливость, спросил: — Что-то случилось?

— Да-а…, — протянул Эркхарт, перебирая поля своей шляпы, — одно гхм… неприятное происшествие.

— Что-то с девочкой?

Начальник каравана ничего не ответил, а только поднял на судью глаза. У Мастона Лурга оборвалось сердце. И впоследствии, вспоминая этот момент, он никак не мог чётко определить для себя, чего же он испугался в первую очередь. Того ли что лишился своего сокровища, способного проложить ему дорогу к недоступным ранее вершинам власти или по-настоящему взволновался о маленькой девочке, о маленьком хрупком ребёнке, к которому относился вовсе не так равнодушно как пытался уверить себя.

— Что с ней? — Голос прозвучал трескуче и скрежещущее, словно он с трудом продирался через окаменевшую плоть.

— Понимаете, ваша племянница, она… как бы это сказать…

— Да говорите вы прямо, капитан! Не тяните. Она жива?

Глаза Эркхарта округлились, словно от испуга, но затем он улыбнулся:

— Да ну