Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

– У тебя ведь полно нитей, – ругала его Энка. – Почему нельзя оставлять их везде, где побываешь? Постепенно получил бы доступ ко всему миру, стал хорошим демоном. Пользу бы приносил. А так – какой от тебя прок? Никуда попасть не можешь!

Хельги злился и шипел.

– Путаюсь я в твоих нитях, неужели не ясно?! Много их слишком. Есть три надежных, Уэллендорф, Меридит и Макс, вот и скажи спасибо!

– Интересно, в мире Макса бывает малярия? – проговорила Меридит задумчиво.

– Про малярию не знаю. Чума и холера точно бывают. Максова тетка… – принялся рассказывать Хельги, но сообразил, что Меридит ждет иной реакции на свой вопрос, и исчез.

– Хочешь сказать, вот эта дрянь может их вылечить? – Энка удивленно крутила в пальцах маленькую белую лепешечку, сделанную на вид из мела. Лизнула. Поморщилась. Раскусила и расплевалась. – Фуу, горечь какая!

– Не тронь! – стукнула ее Меридит. – Зачем портишь?! Вдруг не хватит, они же маленькие!

– Хватит, – успокоил Хельги. – Я с запасом взял.

– Кстати! – Сильфида устремила на него подозрительный взор. – Как это тебе удается перемещать всякую немагическую мелочь аж через границу миров, когда в нашем мире ты якобы даже крупное существо потерять боишься?

Но Хельги не был обескуражен коварным вопросом.

– Очень просто. Они чужие, в Астрале сразу выделяются.

Лепешечки оказались чудодейственными. Людям полегчало на глазах. Жаль, на гномов средство было не рассчитано. Малярия у Орвуда прошла, вместо этого разболелся живот и приключился понос, в результате он обозвал Хельги отравителем. Тот даже обиделся и обещал в следующий раз предоставить неблагодарному полную возможность помереть в собственное удовольствие.

К чести гнома, он скоро все осознал, раскаялся, повинился, и жизнь на плоту водворилось в свое привычное, унылоголодное, но, в целом, мирное русло.

А на другой день, после того как Энке удалосьтаки убедить спутников, что проклятое море не кончится никогда, тростник по берегу поредел, вода вместо затхлозеленой стала лазурной, магическое марево рассеялось, и на горизонте по правому борту (если так можно сказать о плоте) вырисовались контуры прекрасных розовых башен Тиора.

Тиор был нетипичным для Сехала городом. Архитектура его напоминала скорее северные приморские города Староземья, с той разницей, что серый гранит и песчаник здесь заменял чудесный розовый мрамор, неистощимым запасам которого город и был обязан своим существованием и процветанием.

Надо сказать, что это был свободный город, он никогда не входил в состав империи, его даже не пытались прибрать к рукам. Слишком дурной славой пользовались у сехальцев проклятые воды. Слава эта распространялась и на жителей побережья. Их считали страшными колдунами, всех поголовно, включая младенцев и престарелых. Их боялись не меньше шайтанов. На самом деле в городе не было ни одного темного колдуна, ни одного стоящего боевого мага – лишь целители да прорицатели.

Зато войско имелось мощное – сплошь из наемниковкансалонцев, сытых, хорошо оплачиваемых, довольных своей жизнью и готовых защищать розовокаменныи город как собственную родину.

Никого из компании спасителей мира Судьба до сих пор не приводила в этот край, о роскоши и богатстве Тиора они знали лишь по восхищенным рассказам соратников. Ожидания их не обманули. Город был великолепен. Розовым было все: от дворца вельможи до сарая бедняка. Даже в окраинных ремесленных кварталах под ногами похрустывала розовая мраморная крошка. Площади и улицы побогаче были вымощены мраморными плитами, отполированными до блеска, казалось, можно поскользнуться, как на льду. Здесь было свежо и чисто. Пахло морем и магнолиями. Журчали, звенели фонтаны, позолоченные крыши дворцов и башен сияли на южном солнце. И всюду мрамор, мрамор, мрамор…

– Ну точно как в ванной у Макса! – радовался Хельги.

Впечатление портила лишь Энка. Она плюнула в розовый бассейн с розовыми рыбками и заявила, что ей мерещится, будто они очутились посреди гигантского кремового клубничного торта.

– Это какойто розовый угар псевдобарокко! – жаловалась она. – Вот где надо было памятник победителю Ирракшаны ставить! Здесь, а не в Трегерате.

– А что, – кивнул Хельги, – пожалуй, неплохо вписался бы… Ой, мамочки мои!!!

Повелитель возжелал – Царь Народов исполнил.

– Если ты намерен и впредь таскать за собой этого золоченого монстра, признайся сразу. Я стану держаться от тебя подальше! – заявила сильфида бессовестно.

– Я про него давно забыл! Ты сама первая вспомнила! – защищался Хельги чуть не плача.

– Зачем вы ругаетесь? Очень красиво смотрится, – уговаривал их Рагнар. – Скажи, Меридит.

Но Меридит ничего не могла сказать. Она, задрав ноги, валялась на лужайке, окружающей новоявленный памятник, вся в розовых цветах, и помирала от веселья. Ей противным блеющим смехом вторил Орвуд.

А Ильза стояла и тихо радовалась. Может быть, теперь, когда золотого урода убрали, в Трегерате соизволят сделать другой памятник ее любимому Хельги, такой, чтобы было похоже? А здесь, на забытой всеми богами окраине, сгодится и старый.

К слову, местным жителям монумент пришелся весьма по вкусу. На следующий день в казарму, где остановились путники, явилась целая делегация во главе с министром изящных искусств и вручила «почетным гостям города» благодарственную грамоту за «щедрей дар» – не позолоченной оказалась статуя, а из чистого золота! Им даже предложили принять тиорское подданство. От предложения пришлось вежливо отказаться, сославшись на необходимость продолжить путь. А Хельги стал считать себя чуть ли не грабителем, коварно обокравшим благодарных трегератцев, и предался хоть и кратковременным, но жестоким мукам совести. Хотел вернуть монумент назад, но, разумеется, не нашел Трегерат. Да и золото – вещество простое, магически инертное. Не оставалось ничего, кроме как смириться с жестокой действительностью.

В тиорских казармах спасители мира провели пять дней. Отсыпались, отъедались, долечивали болячки. Учились пользоваться туфлямискороходами. Не секретными, скоростными, а самыми примитивными, ускорявшими ход раза в тричетыре. На более сложные потребовалось бы время. Орвуд фальшиво кряхтел и жаловался на возраст, хотя тренировался с завидным упорством (надо заметить, гномы очень редко делают подолгу то, что им не нравится). Ильза, Эдуард и, что греха таить, Рагнар резвились как дети – для новичка использование магических туфель сродни увлекательному аттракциону. Дух захватывает от гигантских прыжков – и весело, и страшно. Где в это время подвизался Улаф, каковы были его дальнейшие планы, неизвестно. На глаза он больше не попадался.