Приносящая надежду - Тамара Воронина

Лена просто рухнула на стул. Ее трясло. Гарвин покачал головой. В комнате ничего не изменилось, разве что к потолку было подвешено побольше трав. Шут сбросил свой мешок, положил сверху футляр с аллелью и опустился на пол возле ног Лены, а Гару устроился с другой стороны и, мордой оттолкнув шута, положил голову ей на колени и уставился несчастными золотистыми глазами.

— Ну что тут такое неотложное, что человек не может себе позволить один выходной день в году? Кто тут так занемог… О светлые боги! Далена! Ты вернулась! — Он расшвырял шута и пса, рухнул перед ней на колени и натурально молитвенно сложил руки. В карих глазах сиял восторг. — Далена вернулась!

Юный эльф грянулся на колени там, где стоял, — возле лестницы.

— Делен! Мастер, неужели она? Та самая?

— Прекратили бы, а? — лениво предложил Гарвин. — Лучше скажите, как дела у Дарта. Делен волнуется за него.

Перебивая и дополняя друг друга, они принялись рассказывать. Дарт поднял восстание, причем без особенной предварительной агитации. Слух о том, что маги пытались убить — страшно подумать! — Светлую, обошел весь этот мир с космической скоростью и вызвал такую реакцию, что восстание началось бы само собой, но к счастью, у него был вождь, эльф не только решительный и справедливый, но и не мстительный и не жестокий. Собственно, все закончилось в полгода. То есть вообще все. Когда маги выступили против восставших, Дарт победил их дивным заклинанием: да простил Светлая, их просто одолел неудержимый понос, и, как оказалось, маг, страдающий жестоким расстройством желудка, ни к какому волшебству не способен. Его армия брала город за городом, причем без такого уж сопротивления, даже стража дралась как-то вяло. Стражники эльфов, конечно, ненавидят, да ведь только армия Дарта всего лишь на десятую часть состояла из эльфов, остальные-то были люди, а как против людей-то воевать со старанием? Дарт осадил столицу, и осада кончилась на пятый день: жители сами порешили особо ретивых стражников да открыли ворота. Маги заперлись в своей башне и начали швыряться молниями, чуть город не пожгли, но Дарт залил огонь водой, которая вообще ниоткуда взялась, а потом забросил в окна башни огненные шары… башня вся и разлетелась, будто ее и не было.

— Перестарался, — прокомментировал Милит. — Слишком большую скорость придал, вот стены и разнес. Можно было просто пожар устроить да выкурить их оттуда.

— Зачем? — поднял голову шут. — Чтобы толпа потребовала их немедленной казни? Нет, так к лучшему. Значит, магов-людей больше нет?

— Как не быть? — удивился лекарь. — Они ж не все плохие. Да главное, Дарт учредил школы магии, где ей учат всех способных, без разбору, людей, эльфов.

— Был бы талант, а какие уши, неважно, — хмыкнул Гарвин. — Ну что, успокоилась? А где можно найти Дарта?

— Дарта… Малыш, ну-ка бегом! Здесь Дарт. Наверное, еще здесь, Он уезжать собирался, дел у него сейчас…

— А что ваш король? — поинтересовался Маркус.

— Другой у нас теперь король. Выгнали. А другого выбрали. Хотели Дарта, да где там — отказался. Да что ж я. Ирела! Ирела! Гости у нас.

Когда примерно через час Дарт ворвался, так шарахнув дверью о стену, что она чуть с петель не слетела, Лена испугалась, что он тоже грянется на колени. И правильно испугалась. Он замедлил шаги, встал на одно колено и склонил голову.

— Приветствую тебя, Лена, Приносящая надежду.

— Я не говорил! — вскинул руки Милит.

— Уж если ты есть Приносящая надежду, то все равно кто-нибудь да заметит, — рассудительно сказал Гарвин, но холодные голубые глаза смеялись. Словно он изначально знал, что все пойдет хорошо, настолько хорошо, что даже Дарт не найдет, в чем себя винить. Может, он просто хотел, чтобы Лена действительно научилась не то чтоб отвечать за свои поступки, но хотя бы понимать ответственность? Все равно я его убью, счастливо подумала Лена. Теперь, когда страх с большой буквы заметно уменьшился, она и правда была почти счастлива, и это ощущение ей нравилось. Конечно, кто знает, к чему это приведет через двести лет. Возможно, историки далекого будущего придут к выводу, что ее поступок — форменное преступление. А при другом ходе истории они же могли счесть преступлением ее бездействие.

— Ты жив, Дарт, — только и выговорила она. Эльф прижал ее ладони к лицу. Его голубые глаза были теплыми, как поле незабудок. Он даже выглядел существенно моложе, чем… а сколько же прошло времени?

Полтора года здесь и что-то около года по внутренним часам. Не такая уж и разница. Понятно, почему всадники не обратили на них внимания: за год все успели привыкнуть к тому, что по дорогам могут ходить все — и люди, и эльфы, и собаки. И как все-таки хорошо, что Дарта поддержали именно люди, так что пассивным эльфам уже ничего другого и не оставалось. Такого позора они уже не могли вынести: как это, люди — с нашим, а мы — отдельно?

Здесь они провели немного времени. Лена просто не могла вынести этого почета, переходящего в массовое поклонение. Второе пришествия Христа не вызвало бы такого фурора у его последователей. Все достижения приписывались Лене. Вообще все. И самое досадное, что прежде всего этим увлекался Дарт. Основным мотивом у него было «если б не ты». Маркус и Гарвин посмеивались, Милит считал, что Дарт совершенно прав, особенно насчет Приносящей надежду, а шут недовольно хмурился, потому что он один правильно чувствовал ее настроение.

Дарт все-таки сделал ей подарок, и как раз такой, от которого она отказаться не могла: подвеску диаметром в сантиметр, оправленный с серебро чуть выпуклый черно-серебристый камень с вырезанными на нем язычками пламени. Символ надежды у местных эльфов. Милит весьма ловко прицепил эту подвеску на ее браслет, и получилось весьма даже гармонично. Ага. Наверное, вырезанные на звеньях браслета символы означают надежду у эльфов Трехмирья, особенно если вспомнить ситуацию, при которой Ариана подарила ей эту милую женскую радость. Так, кажется, она сказала.

Празднество в ее честь Лена еще выдержала, но на следующий день малодушно сбежала. Дарт проводил их за город, на прощание позволил себе неслыханную вольность: вместо того чтоб на коленях постоять, поцеловал в щеку.

— Спасибо, Лена. Ты принесла нам мир и согласие. Я эльф и проживу долго. Клянусь тебе поддерживать эти мир и согласие, пока я жив.

— Ты не только эльф, но и маг, так что вернемся лет через триста-четыреста, — пошутил Гарвин, — потому что меньше ты не проживешь… если не пристрелят раньше.

— Может быть, и пристрелят, — с истинно эльфийским равнодушием к смерти согласился Дарт, — но я постараюсь, чтобы этого не случилось раньше времени. Я благодарен и вам, братья.