Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

Вообще, по мнению Элен, во внешнем облике всех шестерых, довольно разнородном и отчасти неряшливом, явно прослеживалось стремление к некоторому эпатажу. У одного было массивное кольцо в носу, у другого на шеи и руках сплошные цветные татуировки изображающие скопище разнокалиберных змей, выползающих на виски и нижнюю челюсть, у третьего, самого старшего, внушительные и на взгляд Элен отвратительные бакенбарды. Вообще у него было очень много растительности на лице, причем как показалось девочке чуть ли даже не под глазами, не удивительно, решила она, что его принимают за оборотня. Впрочем, по сидевшим у костра она лишь скользнула взглядом и удостоверившись что это взрослые мужчины, потеряла к ним интерес, ибо посчитала что тем конечно же нет никакого дела до детской возни и вмешиваться они не будут. Гораздо больше внимания она уделила мальчишкам. По правде она была немного удивлена тем, что эти двое не такие уж и дети. Она почему-то пребывала в уверенности, что те кто обидели Иви вряд ли намного старше самой малышки. Ну возможно на год-два, но никак не в несколько раз. Неужели этаким дылдам интересно издеваться над такой малявкой, подумала Элен с негодованием. Она не хотела себе в этом признаваться, но всё же она явно слегка оробела при мысли, что ей придется противостоять таким великовозрастным негодяям. Но она приободрила себя тем размышлением, что никакого противостояния скорей всего не будет. Когда они увидят какая она решительная, умная, бесстрашная и взрослая они конечно же не станут связываться с ней, отдадут куклу и отпустят с миром.

Она бросила взгляд на старшего мальчика. Он был очень хорош собой. Идеальные прямые светлые волосы красиво обрамляли его вытянутое правильное лицо с ровным совершенным носом, тонкими губами, темными бархатными глазами и ниточкой наметившихся усов. На юноше была белая рубаха с длинными широкими рукавами, синий жилет, весьма потертый и выцветший, но некогда несомненно являвшийся достойной и дорогой частью туалета, светло-коричневые легкие брюки расшитые серебряными нитями и короткие щегольские сапоги с загнутыми голенищами. Кроме того его запястья и шея были замотаны блестящими, шелковыми, ярко-красными лентами. «Франт», подумала Элен. Но впрочем без особой неприязни. Его младший брат был гораздо менее привлекателен. Коренастый, с неряшливыми русыми волосами, маленькими глазами, толстыми губами и пуговицей-носом, да и еще с какой-то нелепой остроконечной шапкой, сдвинутой на самый затылок, он в первый момент производил впечатление беззлобного деревенского недотёпы, вечно шмыгающего носом, глупо улыбающегося и стремящегося всем угодить. Но Элен тут же поняла что это весьма обманчивое впечатление.

К сожалению ей редко удавалось совершенно однозначно определить по виду ауры что за человек стоит перед ней. Может быть ей ещё просто не хватало опыта, но она также вполне допускала мысль, что весьма вероятно это невозможно в принципе. По крайней мере в большинстве случаев. Цветные переливы и полиморфные фигуры аур прежде всего выявляли текущий эмоциональный фон человека, то что он чувствует и переживает в данную конкретную минуту. Но о его характере, темпераменте, пристрастиях и привычках судить по ним было крайне сложно. Очень часто в аурах присутствовали долговременные малоизменчивые образования, которые несомненно несли какую-то информацию, но Элен пока не научилась уверенно определять что именно они говорят ей. Главным образом потому что они были весьма разнообразны, кроме того более-менее устойчивыми эти структуры становились по мере взросления человека, а у детей как таковые практически отсутствовали. Да, кое-что из склонностей души того или иного человека она определяла безошибочно, как например в случае с Хишеном, который ей представился настоящим духовным чудовищем, моральным инвалидом, искалеченным жуткой злобой, властолюбием и вседозволенностью.

Но что касается «деревенского недотёпы», она и по его колючим глазам, и по каким-то темным подсказкам ауры, и каким-то еще седьмым чувством поняла что он жесток и злораден. Однако она не прониклась этим впечатлением в достаточной мере для того чтобы по-настоящему опасаться его.

«Франт» в правой руке держал за лезвие небольшой нож с крестообразной рукояткой. Элен поглядела внимательней вокруг и вскоре заметила приколотую к одному из деревьев серую фигурку с торчащими в разные стороны лапами и длинными висячими ушами. Несомненно это и был несчастный Ири.

Элен осторожно высвободила свою руку из ладошки Иви и, улыбнувшись ребёнку, бодро сказала:

— Подожди меня здесь, я сейчас приду.

В широко распахнутых глазах Иви она увидела трогательную искреннюю тревогу. Но кроме этого ещё и надежду и восхищение. Элен захлестнули самые приятные эмоции, нежность к малышке и острое удовольствие от того что в неё так истово и преданно верят. Она решительно зашагала по направлению к дереву.

Чувствуя на себе пристальные взгляды обоих подростков, она шла вперёд, стараясь идти ровно и спокойно, хотя ей жутко хотелось ускорить шаг и закончить всё как можно быстрей.

Ири, тряпичная серо-белая кукла, изображавшая то ли ослика, то ли собаку с висячими ушами и большими грустными глазами была приколота к стволу деревянным Т-образным колышком. Элен едва дотянулась до него, однако первая попытка выдернуть его успехом не увенчалась. Колышек был вбит глубоко и прочно. В этот момент она услышала за спиной насмешливый голос, как она поняла, старшего из юношей, благообразного светловолосого «франта»:

— Эй, шмарка стриженная, ты ничего не попутала?

Элен на секунду замерла. Она вдруг вспомнила про нож в руке подростка. Нож, который тот явно собирался метнуть в печального Ири. И ей тут же представилось что сейчас мишенью станет она. Приступ страха холодной волной прошелся вдоль её позвоночника и ей захотелось обернуться. Но она сдержалась и предприняла новую попытку по извлечению колышка.

— Эй, лоханка ушастая, я с тобой разговариваю, — снова обратился к девочке «франт». И на этот раз в его насмешливом тоне проскользнула раздраженная интонация.

Элен почти физически почувствовала как нарастает напряжение и ей снова захотелось обернуться, чтобы убедится что ей ничего не угрожает. И снова она удержалась. Девочка вспомнила как однажды мисс Уэйлер ей сказала о том что зачастую нет более сильного оскорбления чем полное игнорирование. Эти слова глубоко запали ей в память, видимо потому что Александра произнесла их с какой-то странной болезненной интонацией и девочка, восхищенная собственной проницательностью, решила, что тут несомненно замешан её отец, который так упорно не желает проявлять к этой молодой женщине своих истинных чувств, которые, как была убеждена Элен, совершенно точно имеют место быть.

И опять она никак не прореагировала, продолжив попытки по освобождению Ири.

— Бульдожек, разберись, — услышала Элен ленивый приказ «франта» и замерла.

Младший подросток направился к ней. Девочка не сомневалась, что он