Викинги - Мария Семeнова

Тогда-то Орма поймал за рукав молодой парень, не спавший всю ночь. Это его сбросило веслом со скамьи, и в ушибленной груди тяжело хрипел кашель. Он возил в своей котомке звонкую арфу, и люди считали, что он неплохо рассказывал песни.

— Будь осторожен!.. — с трудом выговорил молодой скальд. — Недобрыми глазами смотрит на тебя Скьёльд…

Орм вышел за дверь.

А Ингунн крепко спала под его тёплым плащом.

Первыми, кого он увидел во дворе, были Торд хозяин и Скьёльд Купец. И с ними десятка два людей Торда — все снаряженные, точно на битву.

— Я-то думал, я в гостях у тебя. Козёл!.. — усмехнулся Орм, когда они шагнули к нему все разом. Он был безоружен: его меч остался далеко, там, где его ранили конунговы люди. Он сказал:

— А ты, Купец, сражаешься так же искусно, как водишь в море ладью. Следовало бы тебе заманить меня подальше отсюда. А то, как бы твои корабельщики, Скьёльд, не проснулись да и не надумали за меня заступиться!

Потом он сказал ещё:

— Дома у меня подрастает брат. Он рыжеволосый, и зовут его Сван. Запомни хорошенько это имя, Козёл. И ты, Скьёльд, запомни…

И видевшие говорили потом, будто с этими словами он выхватил топор из рук у того, кто стоял к нему ближе других. И бросился вперёд, не дожидаясь, пока те наконец решатся напасть.

Молодой скальд действительно разбудил всех мореходов. И многие сразу схватили оружие и бросились в дверь — им тоже показалось несправедливым убивать человека, выручившего всех из беды. Хотя бы он был вне закона и враг самому Хальвдану Чёрному из рода Инглингов. Конунгу Вестфольда, Эстфольда и обоих Мёров…

Они никого не нашли во дворе и побежали на пристань, откуда слышались голоса. Но бежать уже не было надобности. Орм-со-Шрамом лежал на стылых брёвнах, запорошенных снегом, и его кровь смешивалась с морской водой. А нападавшие стояли вокруг, тяжело переводя дух. Четверых среди них недоставало.

Орм узнал Ингунн, когда она оттолкнула с дороги кого-то из вооружённых мужчин и рванулась к нему. Он сказал:

— Будет сын, назови его Арни.

— Я думал потом, отчего он не кликнул на помощь, — продолжал Альвир Скальд. — Наверное, он видел, что нас было меньше. Да и в бойцы мы после шторма плохо годились. Вот он и решил, зачем гибнуть многим, если нужна была одна его жизнь. И ещё он хотел, чтобы Ингунн всё-таки попала домой.

— Как они выглядели? — спросил Арни. — Он… и моя мать?

Скальд ответил:

— Я уже плохо помню их лица, ведь это было давно. Только то, что оба казались мне очень красивыми, и он, и она.

Арни молча пошёл прочь. Он держался неестественно прямо. Сван проводил его глазами. Арни сел на деревянный настил и стал смотреть в море. Море по-прежнему катило серые волны, низкие облака роняли редкий снежок. Восемнадцать зим назад на этом самом месте плакала его мать. А может быть, и не плакала, но мало кто отважился бы заглянуть ей в глаза. И она не знала, что Скьёльд не получит от конунга никакой награды за предательство человека, спасшего ему жизнь. И, раздосадованный неудачей, продаст её как рабыню своему соседу — Фридлейву Богатею, и злым делом назовут это люди. И там, в неволе, у неё родится сын, и она назовёт его — Арни. И умрёт молодой, не успев рассказать ему об отце…

— А не приврал ли ты, скальд? — спросил сумрачно Сван. — Я ведь со многими беседовал и знал почти всё, о чем ты тут толковал. Но я ни от кого не слышал про девушку. Только от тебя одного!

Альвир спокойно выдержал его взгляд.

— Других ты расспрашивал о гибели брата, а не о его любви. Я слыхал, твоего сына ждет дома невеста. Пускай же у них будет сын Орм, если не врут люди и это действительно так.

С ВИКИНГАМИ НА СВАЛЬБАРД

1. Сын и отец

И кажется людям, что беспределен тот океан и нельзя его переплыть.

Помни, о Господи, что судно моё так мало, а Твоё море так велико!

Люди не дали никаких имен тем двум горам на берегу, и Хёльги про себя называл их по-своему: Сын и Отец. Отец до середины лета носил на голове снежную шапку, а в холодные годы не снимал её вовсе, и серебряная седина вершины то ярко горела на солнце, то пряталась в облаках. Хельги случалось подниматься туда, и он видел крохотные березки, робко выглядывавшие из-под камней. И цветы, что были выше этих березок.

Сын стоял рядом с Отцом, на полшага ближе к морю, словно выдвинувшись из-за родительского плеча вперёд, на простор, навстречу налетающим бурям.

В начале времён горы были великанами; рыжебородый Бог Тор поразил их своим молотом, превратив в неподвижные камни. На закате мира камни вновь оживут, и старшая гора впрямь окажется седым великаном, приведшим в бой юного сына. Хельги был первым из людей, кому эти скалы доверили бережно хранимую тайну. И он никому не собирался её раскрывать.

…Так вот, когда одинокий скалистый островок становился как раз по борту лодки, а Сын и Отец заходили друг за друга, это значило, что внизу раскинулась песчаная банка, изобильная рыбой, и можно выметывать снасть.

У берегов Раумсдаля вот уже несколько дней не было ветра, и парни намаялись с вёслами, пока добирались сюда из дому и ставили ярус. Теперь они спали на дне лодки, на теплых от солнца гладких досках, усеянных присохшими чешуями, и лишь Хельги, вызвавшийся посторожить, один сидел на носу.

И поглядывал из-под ладони на круглые сосновые поплавки, неподвижно лежавшие поодаль.

Глубоко внизу, в холодной прозрачной воде, колебались у дна кованые крючки с нанизанной на них лакомой мойвой. Осторожно шевеля плавниками, подкрадывалась к тем крючкам серебряная треска, жадная зубатка, жирный сплющенный палтус… Вот уже совсем рядом приманка, вот уже раскрываются рыбьи хищные пасти, а сильные тугие тела изгибаются для немедленного броска прочь!

Хельги ясно вообразил себе готовую попасться добычу и даже головой замотал: как бы не сглазить.

Немного погодя, ему показалось, будто поплавки, увенчанные крашеными лоскутками, начали кивать и покачиваться, колеблемые медленной зыбью, почти незаметно докатывавшейся откуда-то издалека. Потом море вздохнуло поглубже, так, что шелохнулась длинная лодка. Хельги посмотрел вверх и увидел, что солнце окружала бледная радуга. Тогда-то он поднялся и принялся будить спящих парней. Было очень похоже, что где-то там, вдалеке, тяжело ворочался шторм. Незачем ждать, чтобы тучи повисли над головой, а волны принялись хлестать через борта.

Молодые рыбаки наскоро плескали себе в лица забортной водой, стряхивая остатки дремоты, и брались кто за вёсла, кто за крепкие багры с крючьями на концах. Потом потянули ярус.