Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

И как символ, как материальное воплощение беды, высится над городом зловещая громада королевского замка. Стая ворон кружит над крышей его, им одним позволено кричать в Дефте. Синие огни горят на его шпилях в бурные осенние ночи, будто на мачтах проклятого корабля. А каждую пятницу, как повествует народная молва, после захода солнца, облаченный в капюшон простого ремесленника, а то и вовсе в облике черного пса, сам король выходит из ворот его на городские улицы, и тогда вершатся в столице самые черные и страшные дела…

– Хочу в столицу! – захлопала в ладоши Ильза. – Я должна ее увидеть! Никогда не бывала в таком жутком месте!

– Нет уж! – оборвала ее Энка резко. – Хватит с нас и окрестностей. Дефт – не место для экскурсий. Чужих там не любят. Особенно нелюдей.

То ее единственное посещение Дефта окончилось заточением в темницу. Схватили на улице, без объяснения причин. Чтобы бежать, ей пришлось придушить охранника, молодого, неопытного, довольно симпатичного и незлобивого. Это было одним из самых тягостных воспоминаний в ее жизни. Очень грустно убивать тех, с кем только что мирно разговаривал.

Дефт – не то место, где можно постучаться в дверь сельского домика и спросить дорогу. Топор в руках хозяина както не располагает к общению.

Возможно, потрать они еще несколько дней, и храм был бы найден. Но, с одной стороны, рыцарь рвался в Сильфхейм на спасение Августуса. А с другой… Когда стая черных птиц атакует ковер, выстроившись четким боевым клином, это поневоле наводит на мысль о неслучайном характере их действий. И попробуйте от них отделаться, когда коекто из демоновубийц вопит под руку: «Только не зашибите бедную птицу! Она невиноватая!» Пришлось удирать к границе.

В Эттелии они три дня прождали корабль до Сильфхейма.

Как ни злилась, как ни иронизировала Энка над душевными качествами гномов вообще и Орвуда Канторлонга в частности, тот стоял на своем: «Можешь сколько угодно считать меня трусом, но на поклеванной воронами тряпке, которой и без того пятьсот лет в обед, я над океаном не полечу.

Гнома поддержал эльф. Над поверхностью воды, сказал он, действие любых заклинаний, кроме специальных, ослабевают. Тем более ненадежны заклинания столь давние. И вообще, тише едешь, дальше будешь – гласит народная мудрость.

– Не все, сказанное народом, является мудростью. В народе полно дураков, – в сердцах заявила Энка.

Так или иначе, они не полетели.

За три дня Ильза успела ознакомиться со столицей вдоль и поперек. В отличие от мрачного Дефта, безумного Альтеция или гибнущей Хеммы, Эттелия была типичным староземским портовым городом со всеми его плюсами и минусами. Главным плюсом была чистота, дешевизна и отличная еда даже в самых захудалых тавернах. С главным минусом первым столкнулся Орвуд: не обнаружил кошеля на поясе. Да, Эттелия кишела уличным ворьем, не серьезными грабителями, а мелкими пронырливыми воришками. Хельги, наученный горьким опытом, изловил одного такого за руку в собственном кармане.

Загорелый до черноты, худой вертлявый парнишка беспомощно трепыхался в когтях демонаубийцы, но при этом – сдуру, от большой ли наглости, – еще пытался, по любимому выражению Макса, «качать права». Ничего ужасного Хельги не планировал. Ну, дал бы незадачливому воришке в лоб, да и отпустил на все четыре стороны. На беду, у того имелся братблизнец. И в тот самый момент, когда Хельги уже подумывал избавиться от беспокойного пленника, Меридит за шиворот оттащила упомянутого брата от заплечного мешка Эдуарда!

– Ну, это уже вообщщще! – От возмущения Хельги перешел на спригганское шипение. – Это уже предел наглости! Да чтоб у вас обоих рука отсохла!.. Ой, мамочки моии!!!

Вам когданибудь приходилось видеть, как у человека прямо на глазах сморщивается, усыхает и отваливается рука? Зрелище подходящее не для каждой нервной системы. Во всяком случае, демонубийца при виде содеянного побледнел так, что Меридит испугалась, как бы ему не стало дурно за компанию с братьямиворами, Ильзой и Эдуардом.

– Ты как нежная фея! – порицала Энка. – Никогда не видел, как ворам руки отрубают?

– Видел, – огрызался Хельги. – Одно дело, когда отрубают, другое – когда сама отваливается. Это страшно и непостижимо. Бедные, как они теперь жить будут?

– Пожалей их еще! Переживут какнибудь. Они должны тебе спасибо сказать.

– За что?! – От удивления демон перестал дрожать.

– Как за что? Вопервых, ты мог сказать не «рука», а «руки». Вовторых, есть разница между быстрым безболезненным отсыханием и кровавым отрубанием, как ты считаешь?

– В самом деле, – вмешался Орвуд, – надо было рубить. Слишком легко отделались, паразиты! Хельги, ты в другой раз помалкивай.

– Я теперь вообще слова не скажу! – заявил магистр Ингрем мрачно. – Даю обет молчания. Хотелось бы конечно… ммм… – Это Меридит закрыла ему рот ладонью.

Ильза ожидала, что в Сильфхейм опять придется проникать через отвратительный тоннель. И ошиблась. Энка на этот раз почемуто решила обставить их визит с помпой: провела через главные ворота, небрежно бросив на ходу стражнику: «Это со мной», изловила за ухо пробегавшего мимо ребенка, очень чистенького и благонравного на вид, и велела мчаться во весь дух к дому сенатора Валериания, сообщить, что его дочь Энкалетте направляется домой, и не одна, а с дорогими гостями. Пусть готовит встречу. Да с учетом, что двое из гостей – наследные принцы, а один – грозный и могучий демон.

– Папашка – жуткий сноб, – пояснила она, – пусть ему будет приятно. Лучше расстарается.

Сенатор Валерианий расстарался на славу. Были и ковровые дорожки у входа, голубые, как само небо, и фонтаны с музыкой, и фейерверк, и торжественная речь главы семейства.

Не было Бандароха…

– Уехал, – невозмутимо сообщила жена сенатора. – Недели полторы назад. Сказал, не может злоупотреблять нашим гостеприимством… Очень воспитанный молодой человек. Может служить примером хороших манер. – Она выразительно покосилась на дочь. Та поедала анчоусы, демонстративно игнорируя столовые приборы.

– С ума сошли!!! – завопила Энка, едва не подавившись упомянутым блюдом. – Зачем вы его отпустили?! Теперь изза вас убьют шестьсот младенцев, и это еще не самое худшее! Он говорил, куда собирается?

– Ничего определенного, – развела руками дама. Похоже, бурная реакция дочери не произвела на нее должного впечатления. – Упоминал совершенно разные места: Аполидий, Сехал, Дефт… И еще нечто экзотическое. До? Адо?