Поставить мир на кон - Наталья Бульба

Уже даймоном. Незнакомым, не имеющим родовой метки в генах, которая могла бы помочь определить, чьим потомком из сотни первых он является. Но таким родным.

– Ты сумел провести всех, – произнес я. Лишь для того, чтобы не дать воли предательским слезам.

Не думал я, что мне доведется когда-нибудь испытать такое. Даже умирая от руки жрицы, я не ощущал никаких эмоций, кроме сожаления.

– Я считал, что так будет лучше.

Он опустил руки и отступил назад. Давая мне возможность рассмотреть себя теперь в таком виде. Черты того Вилдора угадывались в нем нынешнем, но проступали не столь ярко, чтобы бросаться в глаза. Впрочем, из тех, кто мог его узнать, были лишь члены семьи и те немногие, кто присутствовал во время схватки между ним и Лерой. Той самой, когда он пропустил ее удар кинжалом, позволив себя убить. И в последний момент, когда жизнь покидала его тело, успел сдернуть лицевой платок, чтобы подарить ей прощальную улыбку.

– И ты был прав.

Мы оба осознавали ценность того, что он сделал. Но, если бы он не ушел сам, я рано или поздно был бы вынужден лишить жизни собственного отца.

– Как мне тебя называть?

Я опустился в кресло первым.

– Как человека – граф Владлен Авинтар. Как даймона… нам пока не было нужды менять свои имена. Так что у тебя есть возможность выступить имянаречителем собственного отца. Если ты этого, конечно, захочешь.

В ответ мне ничего не оставалось, как ухмыльнуться. Задачка, которую он мне задал, была не только серьезной, но и ответственной. Тот, кто давал новое имя даймону, поручался за него перед Хаосом, которому мы служили. И когда Тинир, как наставник, нарек своего будущего воспитанника Вилдором и выбрал одно из значений этого имени «владыка», он дал отцу судьбу, которой тот вынужден был следовать. Теперь же он просил меня выбрать новый путь, по которому ему придется идти, откликаясь на имя, которое дам ему я.

– Есть только одно, которое я хотел бы произносить, видя тебя. – Ответ пришел неожиданно, но был настолько однозначным, что даже тени сомнения у меня не возникло, когда я ощутил эти звуки на вкус. – С этого мгновения для меня и для всех, с кем сведет тебя жизнь, ты будешь Вилдором-защитником.

Я произнес ритуальную фразу, ощутив облегчение. И не только от той легкости, с которой вплелось прозвучавшее имя в ауру, но и от того, как исчезло напряжение из его глаз. Для него этот ритуал оказался не менее важен, чем для меня.

– Остальным, я надеюсь, ты выберешь имена сам? – делая вид, что не заметил его мимолетного смятения, заметил я, поднимаясь, чтобы разлить вино по бокалам.

– Не думаю, что это стоит делать. Все, что нам потребуется, – метка рода. Какая-нибудь из тех, которые не будут вызывать никаких вопросов о том, кто мы и почему находимся рядом с правительницей Лерой.

Значит, он принял ее план. Впрочем, я в этом не сомневался: в нем были явные преимущества. А отец всегда умел видеть выгоды.

– Об этом я позаботился. Как и о вашей легенде. Вы четверо – моя личная гвардия. О них знает совет талтаров, Агирас и Ярангир. Но никто, кроме меня самого, не видел. Ваша задача – ее охрана. В самом широком смысле этого слова. Тем более что сведения о том, что совет эльфийских лордов не очень благоволит к своей правительнице, достигли и Дарианы. Не думаю, что Гадриэль будет очень протестовать против вашего вмешательства. А если будет, Олейор найдет способ его приструнить.

– Лорд мне понадобится. Придется и его ввести в нашу игру. – Он принял у меня бокал и сделал глоток, тут же подняв на меня удивленный взгляд.

Надеюсь, он понимал, что не просто так я хранил одну из двух бутылок, которые он принес в этот кабинет в последнюю ночь перед своей смертью. Хранил, не надеясь ни на что, ни о чем не догадываясь, но понимая, что это единственное, оставшееся мне от него. Если, конечно, не считать самой Дарианы.

– Это была последняя из моего неприкосновенного запаса.

Если он пытался меня укорить, ему это не удалось. Да и выглядел он довольным. Даже не пытаясь этого скрывать.

– Я знаю, – улыбнувшись только глазами, заметил я. Все еще не веря, что мы можем вот так сидеть друг напротив друга и разговаривать. Как тогда, когда он говорил, что мне необходимо будет сделать, как только он передаст мне свои полномочия.

– Ты неплохо справлялся эти два года, – словно прочитав мои мысли, произнес он, делая следующий глоток.

– Если бы ты сказал об этом спустя две тысячи лет моего правления, я мог бы счесть это похвалой, – парировал я, всей душой желая, чтобы эти мгновения не закончились слишком быстро.

И понимая, насколько несбыточна моя мечта.

Он же в ответ не на слова, а на мысли чуть заметно улыбнулся. Мы оба были воинами. И оба знали, как многое надо отдать, чтобы получить желаемое.

– Клинок Яланира так и не нашли? – Он отставил бокал и, поднявшись, отошел к окну.

Лера рассказывала, что он любил стоять вот так, вглядываясь в мерцающую гладь озера. Рассматривая снежные вершины гор, виднеющиеся вдали.

– Тот, который тебя интересует, – нет. Его не было при нем на базе.

Я откинулся на спинку кресла, наблюдая за Вилдором. И пытался понять, почему с такой безоговорочностью принял в этом незнакомце своего отца. Только потому, что портал открыла правительница темных, которая точно знала, чье тело взял себе Вилдор после ухода? Или меня смогли убедить черты лица, которые, чем дольше я в них вглядывался, тем более становились привычно знакомыми? Или все-таки связь между нами не ограничивалась генетическими маркерами, которые позволяли узнавать родича даже после череды кровных смешений? Я не мог ответить сам себе, но… я не испытывал сомнений в том, что стоящий неподалеку даймон был именно тем, кого я жаждал видеть.

– Значит, он предвидел и такой вариант, – с долей уважения к сыну, которого когда-то счел недостойным звания ялтара, заметил он. Точно так же, как отнесся бы к удачному плану любого своего противника.

Конечно, за годы, которые мой брат провел рядом с ним, можно было научиться строить планы, но если бы я признал это, стало бы ясно, что я завидую тому, чье место занял. Завидую, понимая и то, что для меня отец сделал значительно больше, чем для него, и то, что это выглядело как моя слабость, которая истинному воину не дозволена.

– Или этого он и добивался. – Отец обернулся ко мне лишь на мгновение, но этого было достаточно для того, чтобы осознать, что именно он сейчас произнес.

Осознать и восхититься. Его отношением к возможности своего проигрыша.

– Ты считаешь, что он нашел нечто, что посчитал более важным, чем власть над Дарианой, а возможно, и над Лилеей? – не сомневаясь в его ответе, уточнил я.

– Найденные Александром записи относятся к тому времени, когда совет еще не начал настойчиво требовать от меня назвать дату начала вторжения. На тот момент эксперименты по созданию аналога даймонов уже шли полным ходом. И не только здесь, но и на Земле. Нужно будет поднять все, что касается того периода. Протрясти не только лаборатории, но и архивы внутреннего круга. Но это уже после того, как мы обсудим все на завтрашней встрече. Ты уже нашел повод, чтобы отправиться во дворец Олейора?