из них задрожала земля, словно по ней били гигантскими молотами; наплевав на гравитацию, в воздух поднялись мелкие комья. Второй замер в излучаемом им же свете, и трава вокруг него вяла и морщилась; третий, потревоженный ветром, то и дело заходился рябью.
Нефра насчитал ровно восемь силуэтов, висящих в воздухе и будто потерянных, не знающих, что им делать, когда Нерин сдавленно проронила:
— Это духи из Моря Теней. Я заставлю их уйти.
Нефра не знал, были ли те, кто напал на охрану, духами, или нет, но стоило с языка Нерин сорваться шепоту, сплетающему заклинание, как они заметили ее. То, что она пыталась сделать, пришлось им не по нраву.
Роняя обломки, в воздух взмыл кусок стены и с зубодробительным грохотом разбился о щит. Не успела развеяться пыль, как на золотую границу обрушился огненный ливень.
Шепот Нерин стал торопливее, настойчивее, но сколько бы девушка ни взвывала к Морю Теней, Нефра не видел и не чувствовал присутствия энергии, способной разрушить даже Светоч.
— Не выходит, — растерянно пробормотала Нерин. — Ничего не получается. Это просто слова.
Нерин боялась. Она не была бойцом: ни в прошлом, ни уж тем более сейчас. Ученым, врачом — да, но не бойцом. Силу стихий она использовала исключительно во время тренировок, но Нефра не припоминал, когда была последняя из них. Мирный Огнедол и сам Нефра не способствовали тому, чтобы Нерин развивала свои боевые навыки. Зная ее склонность к внезапным, почти невозможным, как раскат грома во время снегопада, поступкам, Нефра рассудил, что Нерин лучше не увлекаться оттачиванием боевых умений, чтобы однажды уверенность в своих силах не толкнула ее на какую-нибудь опрометчивую глупость.
Нерин вздрагивала каждый раз, когда духи испытывали щит на прочность. Одна из атак исполосовала водными струями стену дома позади них. Здание застонало, заскрежетала скатывающаяся с крыши черепица.
Мимолетная мысль, что от коллекции платков остались одни лохмотья, пронеслась в голове Нефры и исчезла вместе с новым шквалом огня. Судя по тому, как затрещали стены и зазвенели лопающиеся стекла, духи взялись за дело всерьез.
— Нефра…
Глаза Нерин в ужасе распахнулись, когда на нее упала тень взлетевшей в воздух крыши.
— Не бойся.
Почуяв недоброе, он положил ладонь на затылок Нерин и прижал ее лицо к своей груди, не позволяя увидеть, как невидимая рука сметает их дом. Вихрь из камней и песка накрыл щит.
Нерин не видела, но слышала, как стихии ломятся внутрь. Вероятно, сейчас она сожалела о том, что согласилась ограничить Светоч. Она сделала это, только потому что Гериал не мог спать спокойно, зная, что Светоч может на кого-либо напасть. Сущность, питающаяся силой укротителей стихий, способная играючи расправиться с церковниками, сломить любой барьер, пройти сквозь любую преграду, пугала его. Он не унимался, пока Нерин не согласилась сковать Светоч. Человек-идиот возликовал.
Однако сейчас, когда Нерин лишилась силы стихийного мага, а попытки призвать силу Моря Теней злили духов, Светоч, умеющий не только исцелять и возводить щиты, пришелся бы кстати.
Хотел бы Нефра обойтись одними щитами. Хотел бы он оставить все, как есть. Но помощи ждать было неоткуда, а надеяться, что все утихнет как-нибудь само собой — слишком рискованно.
— Нерин, — позвал он, и его бесцветный голос испугал ее сильнее, чем бесчинствующая вокруг буря. — Все, что я делал и делаю — ради тебя.
— Нефра? — в ее взгляде читалась готовность начать отговаривать его даже не зная, от чего именно.
— Просто помни это, — ответил он, раздвинул границы щита, чтобы видеть чуть больше, чем на пару шагов вокруг, и рыкнул: — Пожри их.
Светоч вырвался из его тела, как срывается с цепи пес, долгие недели — да что там, недели! — годы не кормленный хозяином и чудом сумевший выжить. Все это время его нити подпитывались силой, что наполняла Огнедол — исподволь, воровато — но этого едва хватало для того, чтобы он и вовсе не истаял, растраченный на исцеление людей, которые понятия не имели, что пьют чужую жизнь.
И теперь, когда Нефра снял со Светоча все запреты, тот остервенело набросился на противника — не в плетении, а в свободном виде, как есть. Набросился, окружил, просочился внутрь и переварил.
Все-таки это и правда были духи. Чистая упорядоченная энергия — идеальный корм для Светоча.
Все стихло быстрее, чем Нефра предполагал. Светоч не успел расправиться со всеми духами: те, кто оказался достаточно осознанными, смекнули, что происходит, и сбежали.
Осела пыль, угасло пламя. Воцарился штиль.
Нити Светоча, расписывая воздух золотом, потянулись назад, слились с Нефрой, и он почувствовал, что энергии в его тело прибыло больше, чем покинуло. Но радоваться этому не спешил.
Нефра боялся посмотреть на Нерин. Ведь она не только видела, что сотворил Светоч, но и услышала его голос, позвавший ее присоединиться к трапезе, зашептавший ей о том, как славно было бы отыскать других магов и превратить их в корм.
— Нефра, — Нерин с опаской прикоснулась пальцами к его ладони. — Светоч… почему он… он же не мог…
— Светоч делает то, что ему говорю я, — произнести это было сродни сознаться в преступлении.
Но разве была в этом его вина? Разве это было преступлением? Никто не бранит пса, когда тот слушает только своего хозяина.
— Но в Центре…, — Нерин непонимающе нахмурилась, — я запретила ему нападать. Он был связан. А боевые плетения… я же сама проверяла, они распадались, стоило только попытаться их сложить!
— Фикция. Я велел ему делать то, что ты хотела, — он все же решился посмотреть на нее, но сразу отвел взгляд. — Прости, Нерин.
Одних слов здесь было недостаточно. Но Нерин, предугадав его намерения, не позволила ему опуститься на колени.
— Нет, Нефра, не нужно этого, просто объясни.
— Ты, как и остальные люди, связана со Светочем только через кровь. Этого недостаточно, чтобы влиять на него. Непосредственно управлять Светочем могут только друиды.
Нерин выглядела растерянной. Не испуганной, не рассерженной, а растерянной.
— Но записи Райза…
Все-таки она произнесла его имя. Нефра надеялся, что Нерин воздержится от этого аргумента, что ей хватит его пояснений.
Надежда себя не оправдала.
— Он утверждал, что я смогу вложить в Светоч собственные желания.
— Он ошибся, — Нефра очень постарался, чтобы его голос прозвучал ровно.
Ублюдок. Мало того, что соврал сестре, так еще и вынудил Нефру в этом участвовать. Разве он мог, видя, с каким трепетом Нерин относится к памяти брата, как почитает, сказать ей, что тот забил ей голову всякой чепухой? Ворох идиотских идей, подкрепленных подробнейшими и псевдо-достоверными инструкциями — очередная его болтовня,
