Темный день. (Дилогия) - Рут Алла

Гингема вздохнула.

— Помню. Но тут уж мы с тобой ничего сделать не можем.

Они поднялись на крыльцо музея и скрылись за дверью.

…Оставшись дома в одиночестве, Тохта основательно подкрепился — миска почти опустела, оставался лишь один кусок рыбы, но каким бы аппетитным он не казался, съесть его кобольд не смог: желудок не безразмерный. Но и оставлять угощение не годилось — кто ж так делает? Прихватив недоеденный кусок, Тохта задумчиво прошелся по квартире, размышляя, куда бы припрятать лакомство: за письменный стол Гингемы? Под кровать в спальне? Закопать в вазе с цветами? Места для тайников были одно другого лучше, но, побродив по комнатам, кобольд с сожалением отказался от этой мысли: что-то подсказывало ему, что хозяйка не обрадуется, обнаружив под подушкой или за письменный столом кусок рыбы. Сердить Гингему Тохта опасался, поэтому с сожалением вздохнул и бросил рыбу обратно в миску.

Хорошенько облизав морду, кобольд подошел к окну, выглянул во двор: никого подозрительного, лишь на скамейке за кустами сирени обнаружились люди: средних лет мужчина, белокурая женщина в нарядном летнем платье да девочка-подросток — видно, присели отдохнуть после похода в магазин, вон и полные сумки рядом с лавочкой стоят.

Тохта вернулся к письменному столу, вспрыгнул на стул. Листки с жизнеописанием бесстрашного кобольда-одиночки лежали посередине, яркий синий фломастер был приготовлен заранее.

Тохта подпер лапой голову и задумался. Вместо приятных размышлений о приключениях кобольда, в голову лезли совсем другие мысли, и приятными назвать их нельзя было даже с большой натяжкой. Как ни крути, Гингема с Дариным были правы: следовало как можно скорее дать знать драконам, где находится амулет. И для того, чтоб драконы определили местонахождения артефакта, существовал только один способ, с этим Тохта тоже был согласен. Беда заключалась только в том, что этот самый способ кобольду категорически не нравился.

Тохта почесал лапой за ухом. На душе было тревожно и неуютно, от близкого предчувствия чего-то опасного по хребту пробегал морозный холодок.

— То ли еще будет, когда драконы явятся! — мрачно пообещал сам себе кобольд и прищурил рубиновые глаза. Потом закрыл их вовсе и прислушался к внутренним ощущениям: помимо страха от неминуемой встречи с кем-нибудь из драконов, было еще что-то: как будто серебряный колокольчик звякал, предупреждая об опасности.

Тохта открыл глаза, решительно встряхнулся и отыскал взглядом арбалет: тот лежал на журнальном столике. Рядом, в потертом кожаном мешочке, покоились арбалетные болты — пять штук.

Тохта спрыгнул со стула и направился к окну. Поставив передние лапы на подоконник, кобольд осторожно отодвинул штору острой мордочкой и еще раз внимательно оглядел тихий двор. Старушка с матерчатой сумкой — прошла под окнами и скрылась в подъезде. Девушка с собакой на поводке — пересекла двор и направилась к парку. Семья по-прежнему сидит на лавочке возле кустов сирени — отец разговаривает с дочкой, а мать роется в сумке…

Тохта сузил глаза. Ну-ка, ну-ка, что за компания на лавочке?

Некоторое время Тохта, нервно подергивая хвостом, разглядывал этих троих. Так и есть! Выглядели они точь-в-точь, как люди, но людьми-то как раз и не были! Кобольд сердито оскалил зубы. Вот что его беспокоило, предупреждало об опасности: люди во дворе! Верней, вурдалаки, легко принявшие человеческий облик. Но, хоть и выглядели они, совсем как люди, было в их облике что-то… Тохта потер лапой морду… что-то ненастоящее. Кобольда сменой облика не проведешь!

Тохта еще немного понаблюдал за подозрительной компанией. Кобольда, да, не проведешь. А человека? Дарина с Гингемой? Они-то приедут скоро, вылезут из машины, направятся к подъезду, ничего не подозревая…

Тут-то на них и нападут. Не зря ведь вурдалаки тут сидят, не свежим же воздухом подышать они явились к дому Гингемы…

Кобольд в беспокойстве заметался по квартире. Как же предупредить Дарина и Гингему, как дать им знать об опасности?

Тохта налетел на журнальный столик и едва не сшиб на пол телефон. Дарин, конечно, прихватил с собой обрез, но Тохта имел большие сомнения по поводу того, успеет ли приятель пустить в ход оружие, когда на него нападут неожиданно и застанут врасплох. Вурдалаки — твари смертельно опасные, а у Дарина, что ни говори, ни опыта боевого не имелось, ни предков — отважных и бесстрашных воинов…

Тохта снова задел журнальный столик, телефон жалобно звякнул. Кобольд повернулся и уставился на аппарат с надеждой и ожиданием: вспомнил, что Гингема через эту странную штуковину собиралась с ним, Тохтой, каким-то образом связаться. Кобольд уселся, гипнотизируя телефон немигающим взглядом: звонка не было. Тохта подождал еще немного, осторожно приблизился и с опаской взял в лапу трубку. Дарин всегда делал именно так, и после этого трубка говорила разными голосами, даже голосом самой Гингемы.

Кобольд прислушался к длинным гудкам.

— Гингема… — неуверенно позвал он. — Дарин… вы где?

Ни Гингема, ни Дарин не откликнулись: то ли уехали слишком далеко и не слышали, то ли телефон, чтоб его гоблины сожрали, не желал разговаривать с кобольдом.

Тохта вздохнул и опустил трубку.

Со всеми предосторожностями подкрался к окну и посмотрел: вурдалаки по-прежнему сидели на скамейке, поджидая Дарина и Гингему, и выглядели до того похожими на людей, что проходившая мимо пожилая женщина даже спросила их о чем-то, кивнув на тяжелые сумки возле лавочки.

Тохта подумал еще минутку.

План вурдалаков ему был ясен. Но они не учитывали одного важного обстоятельства: бесстрашного и опасного кобольда-одиночку! Вооруженного, между прочим, арбалетом охотника за нечистью.

Предупредить Гингему и Дарина о засаде он, Тохта, не может, но помешать прислужникам фей напасть на своих друзей — очень даже!

… Дверь в квартиру Гингемы кобольд решил оставить приоткрытой: мало ли как дело повернется, вдруг нужно будет срочно отступить? А через порог, посыпанный морской солью, ни один вурдалак не переступит! Держа наготове заряженный арбалет, Тохта осторожно спускался по лестнице. Серебряные болты позвякивали в кармане. Едва спустился на четвертый этаж, внизу хлопнула подъездная дверь, раздались женские голоса. Тохта замер: а ну, как поднимутся сюда, да увидят на лестнице кобольда?! Куда деваться, где скрыться? На его счастье, женщины проживали на втором этаже, так что наверх подниматься не стали.

Только Тохта перевел дух, как из подъезда снова потянуло сквозняком — видно, опять кто-то из жильцов вышел. И вдруг от сквозняка дверь в квартиру Гингемы с грохотом захлопнулась, щелкнув замком.

Тохта от неожиданности так и подскочил. Потом стрелой взлетел на пятый этаж, толкнул дверь — заперто! Теперь и не скрыться в случае чего!

С минуту стоял перед закрытой дверью, потом решительно встряхнулся, взял арбалет наизготовку и бесшумной тенью скользнул по лестнице вниз.

… Кобольды никогда не любили сражаться в открытом бою. Даже имея солидное численное превосходство, они предпочитали подбираться к противнику исподтишка, нападать из засады и действовать неожиданно.

Тохта решил не изменять привычкам предков: выскользнул из подъезда и сразу же нырнул в кусты. В зарослях, припав брюхом к земле, прополз возле стены дома, не сводя горящих глаз с компании вурдалаков в человеческом обличье. Миновал детскую площадку, перемахнул через дорожку и метнулся в цветник. Цветы кобольд терпеть не мог: слишком сильно они пахли, перебивая запахи, летящие по ветру. Тохта вытер нос лапой, негромко фыркнул, отгоняя назойливую цветочную вонь и принюхался. Вот оно, вот оно! Человеческий облик кого угодно может обмануть, но только не кобольда, а все почему? А потому что, во-первых, кобольды и сами, как ни крути, существа магические, значит, умеют видеть суть вещей, обычным людям недоступную, а, во-вторых, запах! От сидевших на скамейке людей пахло не по-человечески: сырой землей, тленом, сладковатым душком разлагающейся плоти. Тохта осторожно прополз еще немного и замер: один из людей прекратил разговор и беспокойно огляделся по сторонам. Неужели, учуял?! Тохта подождал еще немного: вурдалак возобновил разговор, но при этом настороженно прочесывал глазами двор — как пить дать что-то заподозрил! А ведь в нападении кобольдов фактор неожиданности — первое дело! Но какая уж тут неожиданность, если вурдалаки принялись озираться по сторонам, будто отыскивая кого-то?