В доме Охотника - Светлана Гольшанская

— Герда! — закричал Николя.

Чужеродная сила оторвала ее от земли и понесла к Пастуху. Герда безвольной куклой обвисла у него на руках. Николя застыл в нескольких шагах от них, боясь пошевелиться.

— О, маленькая мышка, — каркнул скрипучий голос. Серые глаза расширились от ужаса. Пастух провел костлявым пальцем по ее щеке и принюхался к волосам. Ухмылка на его устах стала шире. — Похоже, с выбором заложников я ошибся. Мышка-то вся тобой пропахла.

Герда всхлипнула и прошептала:

— Мастер Николя, пожалуйста, бегите.

Сухой ком чиркнул внутри горла. Сердце больно затрепыхалось в груди. Зачем, ну зачем она пыталась его спасти?!

— Уф, какая глупая самоотверженная мышка! — расхохотался пастух. — Не побежит он никуда. Ты его слабость и его сила. Гляди, как его трясет!

Николя выдохнул. От макушки до кончиков пальцев на ногах прошла волна мелкой дрожи. Еще одна и еще. Крупнее. Неистовей.

— Интересно, что с ним станет, если я пущу тебе кровь, — Пастух поднял клинок и провел по горлу Герды. Воротник и жилетка потемнели от крови, обильно сочившейся из широкой царапины.

Николя чувствовал ее боль и страх перед смертью. Они становились его собственными. Нет! Он ведь так старался! Мир подернулся красной пеленой. Сквозь нее звуки, движения и запахи ощущались особенно остро.

«Отступи, позволь мне ее забрать, и ты будешь свободен, — прошептал в голове вкрадчивый голос Безликого и зашелся жутким гортанным хохотом: — От нее, от меня и даже от себя самого!»

— Мастер Николя… — мольба резанула по ушам ножом, словно Герда вторила словам Безликого. — Беги…

По ее лицу текли мокрые дорожки слез, а в глазах не осталось и тени надежды.

«Убить! Убить! Убить!» — застучала в висках кровь. По телу прошли сильные вибрации. Все мышцы разом напряглись. На шее, руках и ногах вздулись темные жилы. Суставы выворачивались. Раскаленная ярость затапливала сознание, погребая его под сокрушительным валом ненависти, желания разорвать, уничтожить любой ценой.

Финист не поспевал. Золотинка сильно спотыкалась на камнях. Привыкшая к плоским степным просторам, она боялась горных круч и узких обрывистых выступов. Не выдержав, Финист бросил ее у подножья, обратился соколом и полетел к укутанной облаками вершине.

Пастух прижимал Герду к себе и держал у ее горла клинок. Финист издал боевой клич и камнем рухнул ему на голову. Пастух выронил меч, отпустил Герду и закрыл лицо руками, спасая единственный целый глаз. Она упала и, не вставая, отползла подальше. Заметив, куда она двигалась, Финист полетел следом, в воздухе обернулся человеком и придавил Герду собственным телом.

— Нет! Нет! Ему плохо! Я должна быть с ним, — забилась она, пытаясь вырваться. Вопила, царапалась, кусалась, пинала ногами, но Финист не выпускал. Один раз уже подвел. Хватит. Сейчас к Охотнику приближаться нельзя. Резерв заполнялся, сила хлестала через край. Финист ощущал ее кожей. Аура разрасталась черными нитями, сверкала голубыми сполохами. Больше и яростней той, что Финист чувствовал в пещере Истины!

— Убью! — заревел Николя так, что содрогнулась земля.

В пропасть полетели камни. Застенал ветер, нагнал грозовых туч. Стало темно, как ночью.

— Ну, наконец-то! — возликовал Пастух и, подобрав с земли меч, ринулся в схватку. Охотник отбил играючи. Истощение забыто, он стал самой яростью. Вжух! Удары запредельной мощи, движения настолько стремительны, что их едва можно разглядеть. Свиш! Он беспощадно молотил противника, с шипением приговаривая:

— Ненавижу! Ненавижу все ваше небесное племя! Я сотру тебя с лица Мидгарда, вымараю твое имя из памяти смертных, развею саму память о тебе в безднах небытия! Этого ты хотел?!

— О да! — иступлено отвечал Пастух. — Я ждал этого тысячу лет!

Они продолжали биться. Охотник вихрем метался вокруг пастуха. Финист не мог предугадать ни единого выпада. Меч противника жалостно звенел, отбиваясь. На вершине горы сошлись два стальных шквала, сметающих все на своем пути. Должно быть, об этом говорил Ноэль. Охотник сражается не как люди и даже не как демоны, а как этот сумасшедший божок. Нет, лучше, словно божок всего лишь его бледная тень. Финисту бы никогда не удалось его победить. Пастуха сейчас разорвет! И каждого, кто посмеет к ним приблизиться.

Герда затихла и едва слышно всхлипывала. Финист закрыл ей лицо руками. Исход этой схватки ей видеть не стоит.

Каждый новый удар Николя становился все раскованней и яростней, словно он только разогревался и вспоминал позабытые и растраченные воинские навыки. Финист будто сплетался с ним разумом, чувствовал то же, смотрел на него и его глазами одновременно. Николя не замечал ни усталости, ни вымокшей в крови рубашки, ни исходившего от горевшего фиолетовым пламенем неистового жара, ни леденящего душу хохота проигрывающего противника. Завороженный схваткой, он полностью погрузился в пляску смерти, отрешившись от суетного мира. Имела значение лишь лязгающая песнь сталкивающихся клинков, в которой его партия должна была стать победной. Еще несколько взмахов меча, и Николя смял защиту противника. Клинок со смачным хрустом вонзился в плоть бессмертного, пробил насквозь и припечатал к земле. Охотник воздел руку в странном жесте. Тело Пастуха неестественно выгнулось. Божок заорал от нестерпимой боли.

Герда пнула Финиста коленом поддых. Потеряв связь с Николя, оборотень разжал руки. Герда вырвалась и побежала:

— Мастер Николя!

Не опуская руки, Охотник медленно обернулся. Он не был похож на себя. Словно в него кто-то вселился.

— Лхассей, — заворожено выдохнул он и сделал шаг навстречу, забыв о недобитом пастухе.

В его глазах было столько тоски, будто они расставались на долгие годы и только сейчас снова встретились. И он никак не мог поверить, что это возможно, что все происходит наяву, а не в обманчивых грезах. Охотник протянул к ней руки. Герда вдруг замерла.

— Берегитесь! — завопила она.

Ярко полыхнула молния. Гром раскатился прямо над головой. Николя рухнул как подкошенный посреди выжженной проплешины лишайника. Герда упала рядом на колени и принялась колотить Охотника по щекам. Финист проверил пульс и покачал головой:

— Герда, он не дышит.

Свет померк. Интуиция подсказала, что противник нацелил оружие в спину. Николя прыжком развернулся и вскинул собственный меч для защиты. Оружие пастуха отлетело в сторону. Охотник снова забылся в неистовой схватке. Сперва показалось, что он уступил место кому-то более сильному. Легче было поверить, что с таким противником справится только таинственная мистическая сила: Безликий, небесный меч или еще какой-нибудь древний покровитель Стражей. Но никакой мистической силы не было и в помине. Его собственная рука наносила сокрушительные удары, его собственное мастерство помогало предсказывать движения противника и находить брешь в защите, его собственный дар наполнял тело легкостью и невероятной скоростью, а удары силой.