Узник Гримуара (СИ) - Сазонов Михаил

Жерак на днях перечитывал бестиарий Нового мира и узнал породу этого медведя. Бурый Княжеский медведь. Редкий вид, особенно на Орисе. Попал сюда во время Великой Войны со Скверной, когда прибыли северяне, в том числе северяне из Северного Господарства. Княжеские медведи чаще всего просто лишались своих наездников или раненные отставали от войск, иногда оставаясь прикрывать своих раненых хозяев. Некоторые выжили, несмотря на оскверненных животных и местных суперхищников. Княжеские медведи куда больше любых своих сородичей. В холке они достигали двух с половиной метров, в длину в среднем были около 5–6 метров, весом в пару тонн и обладали огромными острыми когтями и клыками приспособленными для хищного образа жизни. Питался этот вид исключительно мясом. Кожа по толщине больше похожа на крокодиловую, а в скорости на короткие дистанции он уступал разве что гепарду. Но даже не это делало его самым опасным хищником лесов. Их вид каким-то образом смог впитать в себя энергию, благо не осознанно и без тренировок, но сходную с той, что используют Практики внутренней энергии. Чем дольше жил Княжеский Медведь, тем он был не только больше, но и сильнее за счет накопленной силы внутренней энергии. И это не говоря уже о высоком уровне интеллекта у животного, еще немного и его можно было бы назвать полуразумным. Сзади отряда, судя по всему, была весьма взрослая самка.

Скинув все мешки с золотом, Жерак кинулся в кусты. Лишь книга осталась при нем. Возможно и умер бы парень от когтей Кислевитского зверя, если бы не Шрейг, который достал свой полибол укрепленный рунами и не всадил все семь болтов в живот медведице. Ни один из них даже не добрался до мяса, но боль они принесли сильную. Наконечники были сточены так, чтобы из них выпирали зубчики. Маленькие гарпуны застряли в теле медведицы, и достать их без боли было почти невозможно. Владеющего, лежащего на носилках просто выронили, тот упал в грязь, и остался там барахтаться.

Жерак за эти пару секунд умудрился убежать на пару десятков метров и упасть ничком в грязь. Остальная команда попыталась последовать за ним, но повезло им куда меньше. Медведица рвала и метала. Она в три прыжка добежала до остальной толпы. Одного бедолагу она сбила и наступила а него лапой, прямо на поясницу, переломив ему весь позвоночник и оставив парализованного умирать в муках и дерьме из-за внезапного расслабления сфинктера кишечника. Еще двое достали свои арбалеты и направили на зверя. Один успел выстрелить и всадить болт ей в брюхо, а вот второй только коснулся пальцем курка, как острые когти оторвали ему руки. Полный боли крик охватил поляну, и сопровождал дальнейшую бойню, что набирала обороты. Успевший выстрелить парень попытался перезарядиться, но не успел. Медведица встала напротив него и подняла лапы. На правой до сих пор висели куски мяса с куском позвоночника самого первого неудачника. Шок заставил арбалетчика застыть столбом. Не было сил даже моргнуть. Зверь понимал это и стал медленно протягивать левую лапу к его груди. Кончики когтей уже пробили стеганую куртку и начали проходить под кожу, но Шрейг и еще трое стрелков сделали новый залп прямо в морду медведице. Та резко опустила левую лапу, вырвав грудную клетку вместе с сердцем и легкими из арбалетчика, следом опустив и правую, снеся начисто голову. Его тело упало в паре метров от чудища, прямо рядом с калекой напарником. Медведица казалось не обращала на калеку внимания, готовясь напасть на стрелков Шрейга.

«Спасен», — пронеслось у него в голове. — «Хоть и без рук, но хотя бы жив».

И в этот самый момент медведица побежала, наступив ему на живот задней лапой. Внутренние органы превратились в кашу. Кровь в ту же секунду вылетела изо рта. Кишки зацепились за коготь, и в момент прыжка зверя, пролетели за ним еще на пару метров. Рвота, перемешанная с кровью и желудочным соком, выходила небольшим фонтаном на лицо безрукого арбалетчика. Возможно, он был еще жив, но лучше было бы, чтобы он поскорее умер.

Путь медведя попытались преградить Владеющие ближнего боя во главе с латником. Однако копья просто обломались, войдя на десяток сантиметров. Таранный удар раскидал людей как тряпичных кукол. Лишь опытный Практик четвертой ступени устоял, отступив от касательного удара на шаг. А следом, обрушил рубящим ударом свой полуторный меч на переднюю лапу зверя. Клинок подрубил ее, и медведица оступилась, но не упала. Взревев так, что осыпалась листва, она встала на задние лапы. Её рост и масса подавляли, высотой она была порядка пяти метров. Даже рослый Практик, в своих массивных доспехах, был ей только по грудь. И эту самую минуту в грудь медведицы прилетели новые арбалетные болты. Однако все внимание зверя было сосредоточено на основном сопернике. Она обрушила свою лапу на латника, но тот успел подставить свой железный щит. Удар был столь страшен, что его звук разлетелся на ближайшие десятки метров. Никто не услышал хруст костей воина, зато отпечаток страшной лапы могли увидеть все. Она оставила огромную вмятину с глубокими царапинами на щите. Поврежденная рука латника уже не могла удерживать щит. Он его опустил и, пытаясь выгадать время, нанес колющий удар мечом в живот. Но совершенно упустил из вида раненную лапу зверя. Уже вытаскивая клинок, который погрузился в районе живота медведицы на добрые полметра, тот заметил приближающуюся опасность. Ранение лапы оказалось не столь серьезным. Болезненным и глубоким, но не критическим и медведица вполне ей могла пользоваться. Тяжелый удар пришёлся в шлем, смяв его. Воин бы выжил, хоть явно получил бы сотрясение мозга, а уж про потерю зубов и разбитое лицо можно промолчать. Однако не выдержала его шея. Тихий щелчок и могучий воин упал. Упал, чтобы никогда больше не встать.

Четверо стрелков во главе с Шрейгом бежали изо всех ног. Медведица догнала их за пять секунд. Целью она себе выбрала самого дальнего и быстрого арбалетчика, остальные расценивались ею как добыча, которую можно захватить по пути. И вот поравнявшись на секунду с одним из таких, зверь за долю секунды откусил ему голову. Безголовое тело по инерции пролетело еще пару метров. Медведица надавила сильнее челюстью и раскрошила череп, после чего проглотила его вместе с шапкой, кусками кольчуги, волосами и мозгами.

Еще один попытался взобраться на ближайшее дерево, но был пойман за ногу. Чудище медленно пережёвывало ее, но не откусывало. Пару секунд стрелок еще держался на ветки, но потом от нестерпимой боли отпустил их. В тот же момент медведица начала мотать головой из стороны в сторону. Восемь раз она ударила его тело о землю, лишь только потом отпустила. Стрелок теперь больше походил на мешок с костями, чем на человека. Медведица выплюнула ногу и погналась за Шрейгом и еще одним арбалетчиком.

Шрейг бежал позади своего друга и понимал, что на дерево ему взобраться, не успеть. Если только… не запрыгнуть с возвышенности! Между ним и зверем оставалось меньше двадцати метров, а его друг как раз бежал чуть впереди рядом с тонкой сосной.

— Пригнись! — прокричал во все горло Шрейг.

Арбалетчик подумал, что друг хочет защитить его самого от медведицы и вмиг сел, сгруппировавшись. Вот только Шрейг думал о нем в последнюю очередь. Своего друга он использовал как трамплин и смог взлететь почти на два метра вверх. Зубы медведицы чуть-чуть не впились ему в ногу, вместо этого откусив огромный кусок его товарища. Тот заорал и, преодолевая боль, выстрелил в медведицу. В ответ на это, зверь всем своим весом наступил лапой на свернутого в клубок стрелка, раздавив того в лепешку. Пока она стряхивала с лапы кусочки мяса, Шрейг смог залезть почти на вершину молодого тополя.

Медведица не полезла за ним, ведь тогда бы дерево сломалось и она могла упасть. Поэтому она решила просто посильнее потрясти ствол, чтобы человек упал сам, а там уж и до угрозы ее малышу будет нетрудно добраться. Один толчок и дерево хрустнуло. Второй толчок, затрещал весь ствол, и появились небольшие трещины. Третий толчок — ствол немного наклонился и уже еле-еле держится вертикально. Еще толчок и Шрейгу конец.