Приносящая надежду - Тамара Воронина

Спасибо, ар-дракон.

Мне? Не за что. Или в зеленый прудик окунись, может, еще чему полезному научишься. Ага. Некий источник… Вообще, я б его спустил, этот пруд. Соблазн очень большой. Для Корина Умо, например.

А разве он понял?

Пока — нет. А потом?

Мы больше не вернемся в этот мир, а он следует за нами.

лена. вернись. пока не надо.

Со мной можно, остроухий. Я нормальный.

Зато я нет.

Ага. Комплексующий эльф. Маниакально-депрессивный синдром. Слушай сюда, некромант недоделанный. Болезнь купирована, наступила ремиссия. Очередной приступ они тебе точно так же снимут. Купируют, если что, так вместе с головой. Если он случится, в чем я не уверен. Совет дать? Перестань давить в себе Дар. Все равно он никуда не денется. Если тебе суждено быть пророком — будь им. Можешь даже рассказывать о своих видениях вечером у костра вместо сказок на ночь. Она все равно тебе не поверит. А мужа дочери нельзя было убивать превентивно, потому что она не стала бы без него жить. Понятно?

Что? Откуда…

От верблюда. То есть от Лены. Все. Хватит трепаться в присутствии великих эльфов, которые только глазами лупают и завидуют. Покедова.

Лена наклонилась и поцеловала Гарвина в макушку.

— Решай сам, раз не давал никаких клятв. Хочешь пойти на поводу Владыки — иди. Он уже ошибался в тебе не раз, а ты все уверен, что он никогда не ошибается. Ты свободен, Гарвин.

— Он не свободен, Лена.

— Тогда я его освобождаю, Рош.

Стало очень тихо. Маркус пальцем гладил ее руки, шут глазами ерошил волосы, как тогда на площади, Милит старался не смотреть на Лиасса. А Лена ничего, смотрела. Лиасс хранил обычное бесстрастное выражение лица, у Лумиса к этому добавлялось истинно эльфийское высокомерие. Кайл был растерян. Ариана осуждала. Ну конечно. Брата не жалко. То есть жалко, но целесообразнее гуманно предложить ему выпить яд.

— Ты знаешь, как я решу, — глухо сказал Гарвин.

— Решай.

Он помолчал еще.

— Я пойду с тобой, Владыка.

— Дурак, — заключил Маркус. — Она не вернется в Сайбию.

— Не заткнешься, я тебя и в здравом уме убью.

— Валяй. Хоть магией, хоть чем. Только все равно ты дурак, а она все равно не вернется в Сайбию. Слышал такое неприятное слово — никогда?

Гарвин встал.

— Открывай проход, Владыка, пока я не передумал.

— Погодите, — сказала Лена, — минутка ничего не изменит. Я сейчас.

Она торопливо сходила в свою комнату, порылась в аптечке, выбрала травы. Из многих лекарств можно сделать отличный яд. Прихватив заодно и кружку с водой, она вернулась ко всем.

— Сделай мне кипяток, Милит, — бросила она, и Милит почти рефлекторно послушался а дошло до него только потом. Все взгляды сфокусировались на ней, но она видела, причем затылком, только расширенные светло-голубые глаза. Я убила на него столько времени, сил и души, так я его и убью. По заветам Тараса Бульбы. Я ему не мать, но жизнью он мне обязан как минимум один раз. Она ссыпала травы, стараясь не спутать дозировку, перемешала смесь, накрыла поплотнее и попросила шута, у которого лучше всех было развито чувство времени:

— Скажешь, когда пройдет четверть часа.

Он молча кивнул. Лена села рядом с ним. Ну надо же, как в прицеле. Аж не моргают.

Аиллена…

Она не ответила. Разговоры кончились. Шут нашел ее руку, взял в свои и начал развлекаться тем, что гладил пальцами повязку. А больно — жуть, вдруг поняла Лена. Глубокий порез, который почему-то никто не ломанулся исцелять. Аж стреляет. И бинт основательно промок. Вот кончится все, надо будет кровохлебку с огоньками смешать, в кашицу растереть, смолки добавить и потом диким голосом орать, потому что щиплет, но крайне эффективно. А потом чесаться будет так, что придется просить Гарвина ее за руку держать и не выпускать… Нет. Гарвина просить не придется.

— Четверть часа, — сказал шут, и его негромкий голос прозвучал в этой тишине, как набатный колокол. Лена высвободила руку, процедила отвар — цвет он имел совершенно неприличный, как содержимое ночного горшка, отлила в чистую кружку примерно половину и подошла в Гарвину.

— Пей. Не ваш рецепт, а результат должен всем понравиться — просто уснешь. Но не проснешься. Никогда.

Он смотрел снизу вверх, не мигал и не дышал, смотрел в глаза, не реагируя на протянутую кружку, и длилось это целую вечность.

— Ты потом этого себе не простишь, — заметил Лиасс.

— Тебе-то что за печаль, — дернула плечом Лена, едва не расплескав отвар.

— Аиллена, ты не должна. Ты не простишь этого себе.

— Владыка, а если она просто отпустит его с тобой, то простит себе это? — глухо спросил Милит. Гарвин медленно, опершись на кровать, встал, и взгляд сразу оказался сверху вниз, но такой же непонятный. За голубым стеклом что-то бурлило и кипело, не порываясь наружу, ни один мускул на лице не дрогнул. Гарвин взял из ее руки кружку, подержал секунду и передал Маркусу, а сам обнял Лену так, что она пискнула.

— Прости. Я буду предан тебе, моя надежда, я пойду за тобой любыми путями света или тьмы, моя вера, я выполню любое твое пожелание, моя любовь, и приму любое твое решение, моя мудрость.

«А если я нарушу эту священную клятву, то пусть покарает меня суровая рука моих товарищей», — продолжила Лена про себя. Сцена получилась более чем мелодраматичная, только в бразильский сериал, но ведь это, похоже, была какая-то древняя и нерушимая клятва, потому что переглянулись Лиасс и Лумис. Воздух словно сгустился, и глаза Гарвина облили ее тяжелым серебром. Ахнул эмоциональный Кайл и вытаращил глаза Милит. Лена обхватила руками талию Гарвина. Так-то лучше.

— Я не понял, мне это пить или как? — прервал тишину Маркус. Ариана выхватила у него кружку.

— Хочешь уснуть и не проснуться? Или ты решил, что она так шутит? Это яд, Проводник. Настоящий. От него нет противоядия.

— Я думаю, — задушенно сказала Лена, — нам стоит покинуть этот мир.

— С тремя больными? — как ни в чем не бывало удивился Лиасс. — Гарвин держится на ногах только потому, что опирается на тебя, полукровка вообще не держится, Проводнику необходимы несколько дней, чтобы встать на ноги. Если хотите уходить, то лучше в Тауларм.

— Тебе плюнь в глаза — божья роса, — буркнула Лена. — Всерьез считаешь, что мне доставит удовольствие видеть тебя?

— Поживите на отдаленной ферме, — пожал плечами Лиасс. — В Сайбе. В Гарате. Да где угодно.

— Почему не здесь? — спросил Лумис. — Есть заброшенный дом в двух днях пути отсюда. Я открою проход. Живите сколько угодно, и не придется иметь удовольствие видеть меня.