Колдовская магия - Джуд Фишер

Большой квадратный парус спустили, сняли с мачты и сложили на палубе. Шестеро матросов управлялись с огромной, толстой мачтой — мудреная задача даже для опытной команды, — укладывая ее на палубу с едва слышным стуком. Катла внимательно за ними следила.

«Однажды, — думала она, — однажды у меня будет собственный корабль, и я поплыву, куда сама захочу».

Мысль пришла из ниоткуда и казалась почти чужой и совершенно невероятной, но где-то в глубине души прочно пустила корни.

Вскоре матросы сели на весла, и через несколько минут корабль — высокий и легкий, свободный от тяжести груза — вошел в спокойный залив Грома Камнепада. Смутная масса серого и зеленого начала раскрываться мириадами деталей островов, которые Катла называла своим домом. К западу, голый на фоне бледно-голубого неба, возвышался утес, который назывался Игла Сура (хотя некоторые говорили, что на самом деле его первоначальное название Член Сура, однако прапраматери решили переименовать его в более приличную Иглу), словно белая башня, увенчанная кружащими чайками и альбатросами.

Внизу, под Иглой, небольшие бухты южного побережья разрезали береговую линию, перед некоторыми виднелись покрытые пеной рифы, другие открывались ветрам и приливам: их бледный песок сверкал, как золотые россыпи, а дальше шли ленты утесника и ежевики. Отсюда утесы круто поднимались к устрашающе нависающим выступам дальнего восточного побережья, к еле видному Зубу Пса.

Там поставили дозорного, подумала Катла. Он потратил добрый час, чтобы забраться на утес и наблюдать за подходящими кораблями. Ладони девушки принялись гореть и зудеть, будто она уже прикоснулась к грубому граниту, а его острые камешки больно впились в кожу… В клане Камнепада всегда держали дозорного. Аран настоял на этом после возвращения с войны.

Часто Катла вызывалась исполнить обязанности дозорного, потому что радовалась любой возможности залезть на гору: это было не особо трудно, если выбрать южный коридор — там две колонны скал врезались друг в друга, образуя широкий угол, где очень удобно сохранять равновесие. И еще Катла предпочитала этот путь из-за лишней порции возбуждения от открытого моря за спиной и замечательной трехфутовой, залитой солнцем гранитной плиты. Она сидела там летом, болтая ногами над пропастью, завороженная головокружительным спуском, глядя на спины темнокрылых чаек, пролетающих под ней, и на ярко-оранжевые пятна лишайника, цветущего на выступах.

По мере того как корабль продвигался к берегу, Катла все более отчетливо различала крошечную фигурку на Зубе — одного из парней, которого не взяли на Большую Ярмарку. Вигли скорее всего или его кузен — Йарн. Оба ловкие скалолазы.

Сердце девушки учащенно забилось.

«Завтра первым делом с утра заберусь на гору, — пообещала она себе, — прежде чем взойдет солнце, чтобы поймать тени рыб, подходящих к берегу, до того, как выйдут в море лодки».

И внезапно с глухим отчаянием Катла осознала, что последнее что она сделает завтрашним утром, — это залезет на Зуб Пса. И еще много раз случится такое утро…

В глазах у Катлы защипало, а в горле встал комок, будто она проглотила что-то очень горькое.

«Я не стану плакать! — яростно подумала девушка. — Я не позволю, чтобы меня увидели плачущей. Я сама так хотела, я сама виновата и должна переносить все мужественно».

Катла провела изуродованной забинтованной рукой по лицу и яростно подставила глаза ветру, прикрыв веки, чтобы не выпустить на волю слезы.

«Птичий Дар» вошел в залив, и сначала его поглотила холодная тень Зуба Пса, а потом нависающего Гнезда Ворона, пока корабль проплывал под бодрящей занавесью горы.

Наконец бухта у Камнепада открылась, словно объятия, и внезапно моряки увидели пастбища и скалы, загоны и поля, потом амбары и хозяйственные постройки, дерновые крыши домишек, тропинки, ведущие через утесник и папоротники к жилищам, и везде — бегущие люди. Слишком далеко, чтобы узнать каждого в отдельности, и все же можно проследить их путь до порта: все естественные краски островов представлены на обозрение на их одеждах — голубой и вересковый, зеленый и коричневый, охра и грязновато-розовый. Огромная толпа собралась в гавани, построенной дедушкой Арана после основания клана Камнепада более сотни лет назад, и народ все прибывал.

Когда корабли подходили к волнорезам, Катла различила отдельные лица в толпе. На утесе, размахивая руками и крича, стояли дядя Марган и Кар Деревянная Нога, Бран Маттсон и его дочери Ферра и Сана. Феллин Серый Корабль и его жена Отта, Форна Стенсен и Ганнил Ларсон. Овчарка — огромная серая мохнатая зверюга с языком вполовину длиннее головы — бегала нервно вперед-назад перед собравшейся толпой, вертя хвостом так, что тот грозился отвалиться напрочь. Маленькие дети вскарабкались на плечи к взрослым. Для многих из них, думала Катла, это будет первый большой корабль, вернувшийся с Большой Ярмарки. И, спаси Сур, не последний. По правде говоря, разговоры Фента о войне слегка нервировали ее.

У подножия утеса качались на якорях несколько небольших рыболовных суденышек. Большинство все еще находилось в море, выбирая дневную норму улова, а оставшиеся наверняка принадлежали членам команды «Птичьего Дара» или кораблей, следовавших за ним.

На берегу теперь уже были ясно видны лица. Эрлингсоны — всем четверым за пятьдесят, все одинаково одеты, с одинаковыми серо-стальными бородами и широкими носами — стояли несколько поодаль от основной массы народа, где Катла заметила Стейна Гарсона и старого Рольфа Финнсона, Ма Галласен и ее друга Тиана, Фотура Керилсона и старушек из клана Скальных Тюленей. Им, наверное, пришлось подобрать юбки и бежать, как зайцам, чтобы поспеть в первые ряды, подумала Катла, скривив губы от подобного зрелища.

Толстая Брета, Кит Фарсен и Тин Хильди дрались из-за какой-то корзины. Пирожки для парней, несомненно. Это уже стало традицией — попытки заманить возвратившихся моряков в свою постель домашней пищей в надежде на то, что они подарят прелестную шаль или красивую драгоценность. Никто не думал о девушках плохо из-за такого поведения, и пара из них даже вышла замуж за своих моряков, так что все было без обид.

В конце длинного первого ряда Катла различила Эллу Стенсен, мать Тора, встревоженно обыскивающую глазами корабль в надежде увидеть своего вечно попадающего в переделки сына, и сердце девушки упало. Отвернувшись от ее опустошенного лица (Элла потеряла за последний год мужа, брата и второго сына — в море, пьяной драке и после падения с лошади соответственно), Катла заскользила глазами по толпе в поисках своих матери и бабушки, однако безрезультатно.