Бастард - Тимур Вычужанин

Эльф резко дал шпоры коню, обогнал Рилиана, который послал ему вдогонку удивлённый взгляд, после чего в седле обернулся ко мне. Я на его немой вопрос только и мог, что пожать плечами, потому что не знал, какая муха укусила нашего спутника, но вскоре это выяснилось. Отдалившись от нас на некоторое расстояние, он остановил коня, тот нехотя ещё какое-то время погарцевал на месте, явно он был ещё полон сил и совсем не желал останавливаться, но быстрая реплика Нартаниэля успокоила его, позволив эльфу свеситься с седла, будто бы рассматривая какие-то следы там. Я видел, как шевельнулись его губы, а потом буквально за пару мгновений по его лицу пробежало множество теней самых разных эмоций, после чего, однако снова появилась гранитная непробиваемая маска. Он снова выпрямился в седле, развернул коня к нам и поднял руку в знак того, что бы мы остановились. Доверяя его опыту, чутью и таланту, мы тут же послушались, чему наши «бравые скакуны», в отличие от жеребца эльфа, были несказанно рады и тут же принялись пользовать эту возможность всеми доступными способами. Если быть точнее, то вовсю ощипывали придорожную травку. Кричать никому из нас не хотелось, поэтому мы подождали, пока эльф, так сказать, вернётся в наши ряды, что и поспешил сделать. Мы несколько минут переглядывались с ним, но это не дало почти никаких ответов на вот-вот готовые вырваться вопросы, поэтому Нартаниэль решил их опередить, начав говорить первым:

— Нас не пустят дальше, мы попали в ловушку.

— Что?! — паладин оказался быстрее меня, глаза его тут же стали невероятно большими и ещё более детскими, чем раньше. — Нам нужно спешить! Мы не можем задерживаться ни на минуту!

— Боюсь, нам просто не оставили выбора.

— Но вы же маг, так ведь? Именно поэтому мы и должны были вас найти, пусть вы и сами поехали нам навстречу. Это вы же должны были определить место того предмета, который нужен другой группе.

— Верно, — эльф медленно кивнул, — именно поэтому, а ещё по тому, что я просто оказался под рукой, но это не важно в данной ситуации. Магия, отгородившая нас от преследуемой цели, имеет такую природу, что я не могу её разрушить.

— Неужели тот, кто её сотворил, настолько силён? — Рилиан оглянулся по сторонам, но в его глазах, уже переставших казаться такими большими не было страха, напротив он был очень решителен, готов принять бой от кого бы то ни было.

— Нет, не поэтому, — если бы я не знал Нартаниэля, то мне бы показалось, что эльфа задели эти слова и недооценка его способностей.

— Тогда что же мешает вам разрушить это заклинание? Сломать там печати, стереть руны, посыпать волшебным порошком, ну или как это там у вас делается? — я усмехнулся, знал, что Рилиан говорит это не всерьёз, но всё равно было забавно услышать снова эти предрассудки, сохранившиеся ещё с тех времён, когда магию не признавал как науку, а тех, кто пытался доказать обратное, заживо сжигали на кострах в назидание другим «умникам».

— Договор, заключённый много лет назад, где есть пункт о том, что в качестве доказательства своего нейтралитета эльфийские маги не имеют права хоть как-то вмешиваться и уж тем более отменять заклинания ваших жрецов.

— Я не помню ни о чём таком, что ещё за глупость?

— Эту глупость придумали не мы, но не подписать не могли, потому что иначе это могло потом нам аукнуться, как вы любите говорить.

— Я прекрасно помню этот договор, но если ты вдруг о нём вспомнил, то это значит, что нас зачем-то хотят удержать тут жрецы? Зачем? — я просто не мог ничего понять, этим старикам в странных одеждах не должно быть до нас никакого дела.

— Видимо, кому-то уж слишком перестал нравиться твой атеизм и отрицание всевозможных богов.

— Рилиан, на недавнем приёме я случайно не говорил ничего лишнего, когда выпил?

— Нет, ты тогда вообще странно мало говорил, — паладин улыбнулся этой беззлобной само ироничной шутке.

— Это хорошо, но тогда не даёт нам ответа на вопрос, почему они смеют нас задерживать, учитывая, что в нашем отряде помимо эльфа, который является послом, чья личность, как известно, пользуется абсолютным правом неприкосновенности, есть ещё и паладин.

— Значит, у них на это есть очень и очень серьёзные причины, — Рилиан нахмурился.

— Либо они действуют тайно, не пользуясь при этом никакими договорами.

— Тогда что мешает тебе точно так же «тайно» разворотить их барьер? — я немного недовольно глянул на эльфа.

— Потому что мы ещё не убедились, что это так. Нужно сначала быть уверенным, чтобы по незнанию не нарушить уже упомянутый договор.

Он как всегда был просто до тошноты предусмотрителен и логичен в своих суждениях, словах, выводах и действиях. Хотя в этот раз я мог лишь поблагодарить его за то, что не дал нам отвлечься на различные разговоры, которые потупили бы наше внимание, не дали бы вовремя увидеть личностей, которые как тени выплыли из-за деревьев, по-прежнему отделявших нас от полей. А они были, надо сказать, весьма занимательны и выглядели, очень мягко говоря, недружелюбно. Взять, к примеру, их одежду, по которой сразу можно было понять, кто они и откуда, а, как известно, появление членов Гильдии Сейрам на твоём пути в безлюдном месте вряд ли могло означать хоть что-то хорошее, не говоря уж о том, что их сопровождали никто иные, как жрецы Новых Богов — старики в длинных и неудобных робах, расписанных какими-то странными символами, являющихся, по-видимому, каким-то известным лишь им одним наречием. Они окружали нас медленно, не торопясь, зная, что нам уже просто некуда бежать из-за их заклятия. Жрецы смотрели на нас зло, исподлобья, из-под своих кустистых уродливых бровей с явной ненавистью, что совсем не делало им чести. Из-за этого они напротив становились ещё более отвратительными в моих глазах. А на лицах и в глазах гильдийцев не было написано абсолютно ничего, и я был уверен, что дело не только в тканевых масках, которые как всегда закрывали половину их лица, чтобы никто не мог узнать их, просто встретив на улице, чтобы оградить своих близких от опасностей, которые влекла за собой служба в Гильдии. Они были профессионалами, закалёнными, матёрыми, побывавшими во множестве подобных операций — это было видно по каждому их движению, даже по тому, как ровно и спокойной они дышали, как смотрели на нас, не предпринимая ничего сейчас, но готовые в любой момент сорваться с места, чтобы успокоить раз и навсегда того, кто хоть как-то мешает претворению в жизнь планов их Главы. Или, наоборот, в этот раз их задача заключалась в том, что бы устранить того, кто собирался выполнить его поручение, но вдруг стал не нужен. Я машинально сглотнул и сжал кулаки, поскольку никогда не носил меча или какого-либо другого оружия. Да и вряд ли бы сейчас оно хоть как-то защитило бы кого-то из нас, если, конечно, Рилиан не умел отбивать маленькие арбалетные болты, в чём я очень сомневался, а способность эта могла бы пригодиться, поскольку я уже насмотрелся на тот весьма впечатляющий арсенал, который они скрывают под своими бесформенными серыми плащами. Были там и ножики разных калибров, и склянки с ядами, и даже пришедшие с юга в нашу страну катары. Но всё-таки чаще всего гильдийцы предпочитали решать свои проблемы, не в рукопашной (нет, они были непревзойдёнными мастерами и в этом деле, но это уже, как говорится, что-то вроде профессиональной традиции, которые есть у всех мастеров, будь то каменщик или кто-нибудь из мэтров воровства Лейтанской Гильдии[12]). А в этом кроме ядов было всего два надёжных товарища: метательные ножи и складной самострел — настоящее чудо в области изготовления всегда полезного, дешёвого, удобного и надёжного оружия, порождённое на свет самыми светлыми головушками достопочтенных инженеров из народа гномов — и последним, надо сказать, члены Гильдии Сейрам пользовались куда охотнее, нежели первым способом, поскольку, как уже я сказал чуть выше, этот самострел был невероятно надёжен и удобен, а для того, чтобы освоить искусство метания ножей, нужны были годы тренировок и последующей практики. Но почему-то, глядя в глаза тех. Кто вышел из-за деревьев, я не сомневался, что таковая практика и опыт у них имеются, причём имеются в избытке, что заставило меня ещё больше нервничать и поёрзать в седле. Наверное, со стороны я сейчас выглядел весьма глупо, так сильно опасаясь за свою жизнь, хотя ещё даже и не стало понятно, чего конкретно хотят от нас эти типы, но сейчас я почему-то вдруг очень ясно для себя осознал, что просто категорически не хочу пока умирать. Если бы сейчас заговорил, то, могу дать голову на отсечение, мой голос бы предательски задрожал, может, даже и сорвался, но от этого неловкого положения в глазах возможных палачей меня снова спас эльф. Он вообще имеет безупречное чувство такта и драматизма, всегда приходя на выручку ровно в тот критический момент, когда уже, кажется, что всё потеряно и вот-вот полетит твоя голова. Нартаниэль уже не единожды вытаскивал меня из подобных передряг, когда словом, а когда своей магической мощью. И сейчас я надеялся, что всё обойдётся лишь первым, без применения второго.