Ричард Длинные Руки – паладин Господа - Гай Орловский

Боевые маги закричали яростно. Из их ладоней вырвались огненные точки, что понеслись в мою сторону, быстро вырастая в размерах, как горячие птурсы. Я сделал шаг, только один шаг вправо. Шары пронеслись слева, тут же из-за угла высунулся Гендельсон.

Наверное, он ожидал увидеть вместо меня горку золы, ведь не слышит мой боевой клич, я не колочу рукоятью меча по щиту, вызывая подлых трусов на честный рыцарский поединок.

– Сэр Ричард!

– Спрячьтесь, сэр, – велел я.

Он не спрятался, расширенными глазами наблюдал мой странный поединок с магами. Они стреляли очень точно, но огненные снаряды летят все же не со скоростью мысли, я успевал определить траекторию их полета, делал шаг в сторону. Здесь важно именно шагнуть на свободное место, а не уткнуться в стену в самый ответственный миг.

– Сэр Ричард! – вскричал Гендельсон потрясенно. – Что вы делаете?

– Как видите, – буркнул я, – изучаю противника.

– У них магия никогда не истощается, – прокричал он, – так что захватить их живыми не удастся!

Я ответил с сожалением:

– Да?.. Впрочем, ученых надо убивать в первую очередь. Это они придумали атомную бомбу.

– Что придумали?

Я поймал одного из магов взглядом, рукоять молота радостно вздрогнула в ладони. Еще два шара пронеслись мимо, затем там был едва слышный хлопок. Молот примчался раньше, чем уже единственный шар огня. Шлепок в ладонь, взмах, я отступил в сторону, шар пронесся мимо на расстоянии ладони.

Гендельсон ликующе заорал, ибо лицо мое было бесстрастное, лицо героя, а второй раз заорал, когда в дальнем конце коридора послышался болезненный вскрик, а молот вернулся, окруженный оранжевым сиянием.

Он с тем же криком выскочил из укрытия, ибо дверь уже вот она, надо успеть добежать, но сзади снова раздался яростный крик…

Я выскочил следом, морозный воздух опалил легкие. И… едва с разбегу не столкнул Гендельсона в пропасть. Сзади загрохотала, опускаясь, стена ворот. Монастырь отгородился от нас, дерзких, сумевших пройти насквозь, зато впереди злобно ощерила пасть трещина в каменистой земле. Снизу поднимаются зловонные испарения, в их призрачных языках пламени я уловил некий жуткий смысл, а Гендельсон вскричал в смертельной тоске.

Мороз пронизал мои внутренности, как острое копье. Другой край пропасти такой же отвесный, метрах в десяти, но в двух шагах левее, мостом между двумя краями пропасти служит… скелет гигантского динозавра, то бишь дракона. Несчастный был убит, что ли, как раз посредине, но он так огромен, что массивная голова и передние лапы оказались на той стороне пропасти, а длинный хвост – на этой.

Я нервно сглотнул слюну. Скорее, дракон просто брякнулся и подох. Может быть, даже не убитый, такого убьешь, а от старости. А трещина появилась и расширилась потом, могут же здесь быть землетрясения?

Гендельсон сказал дрожащим голосом:

– Я не притронусь к этому нехристианскому чудовищу!

– Я бы тоже, – ответил я, голос мой сел на два тона, – но давай альтернативу…

– Че…го?

– Другие варианты, – поправился я. – Вправо, влево, взад, перелететь… Вы летать не пробовали, благородный барон?

– Нет… вроде бы…

– Сейчас самое время учиться, – сказал я. – Пока долетишь до дна… все может случиться. Говорят, некоторые учатся быстро.

– Люди благородного сословия не учатся наскоро, – ответил он сердито.

Позвонки размером с кастрюли, с обеих сторон массивные дуги ребер. Между ними проскочит электричка. Насколько я помню из школьного курса, позвонки скреплены межпозвоночной тканью. Попросту хрящами, что уже давно истлели. Кости, понятно, окаменевают, или что-то с ними происходит, как-то же доживают до нашего времени.

– Надо идти, – сказал я. – Вон сверкающие горы!.. Совсем рядом. Наверное, одна из них – крепость Кернель.

Он в страхе смотрел на скелет.

– Я не смогу… Это богомерзко!

– А вы пинайте это своей рыцарской ногой, а не целуйте!

Гендельсон хрипел, всхлипывал, постоянно читал молитву, но я чувствовал по дергающимся позвонкам, что идет за мной. Не смотри вниз, бормотал я себе и, конечно же, смотрел. Не хватайся руками за ребра позвонков, представь себе, что идешь по толстому бревну, что лежит на земле… и, конечно же, твердил себе, что это вот-вот рассыплется, а мы над ужасающей пропастью, пока долетишь до дна – постареешь. Мешок с мечами тянул меня в одну сторону, задница в другую, а при пустой голове это уравновешивало, я добрался до ужасающе дальнего конца пропасти почти живым…

Сзади был треск, я обернулся и увидел, как ужасающий мост с грохотом рушится в бездну. А вместе с этими чудовищными позвонками падает вниз и блестящая надутая фигура.

Гендельсон успел ухватиться обеими руками за край, но слабые мышцы удержат разве что на пару секунд… Я инстинктивно ухватил его за голову и, сам едва не лопнув от натуги, затащил наверх. Некоторое время лежали рядом, отсапывались, переживали ужас, потом Гендельсон простонал:

– Сэр Ричард… вы мне шею вывернули.

Ага, подумал я, это как в басне Крылова, где батрак спас хозяина от медведя. Что ж ты, гад, шкуру попортил, вычту из жалованья…

Я перекатился на пузо, с трудом встал.

– Сэр Гендельсон, Кернель рядом.

Он застонал, кое-как воздел себя на задние конечности. Лицо было желтое, как воск для церковных свечей. Я потащился подальше от края, нас от всего мира впереди все еще заслоняет гряда камней, но горы Кернеля вовсе рядом, рукой подать, осталось не больше двух-трех миль…

Я добрался до гребня, начал высовываться… и сразу начала открываться расположенная милях в трех отсюда отвесная стена хребта, что вершинами ледяных сосулек уперлась в небо. Я мгновенно увидел изрезанные ребра, гребни, куда с готовностью забился снег, это даже не горный хребет, это поставленное стоймя плато с вкраплениями льда!..

Так же разом я увидел прямо напротив меня, только в трех милях по прямой, абсолютно ровную стену. Чересчур ровную. Между двумя такими сосульками-горами, почти неотличимая от них по цвету, она показалась мне тоже из кристаллического льда, только обтесанного по человеческим законам, но в следующее мгновение я различил массивные глыбы из белого камня. Между ними змеятся прослойки раствора, он успел показаться мне привычным цементом.

Но в следующий миг я поднялся еще на шаг, и кровь превратилась в мелкие острые льдинки. В сердце больно закололо. Передо мой чуть ниже открылась долина. Вся долина, стиснутая этими двумя хребтами. И вся заполнена черными шатрами. Перед каждым горят костры, а от множества конных и пеших воинов не видно земли. Ветерок дохнул в нашу сторону, донесся тяжелый неумолчный гул сотен тысяч голосов, топот ног, скрип телег и осадных машин, звяканье уздечек и звон оружия.