Ускоренный реверс - Юрий Иванович

«Вот! Вот она истинная причина всего этого спектакля! – мысленно восклицал Фредерик Астаахарский. – Монстросоюз знает о нас невероятно много, пусть и собирая эти сведения по жалким крупицам. В том числе и про «домик» знают почти всё: как он появляется для эвакуации, на каком возможном расстоянии от первой точки контроля и сколько минут находится в режиме ожидания. Уж для этого достаточно простейших камер наружного наблюдения. И естественно, что монстры мечтают постоянно захватить уникальное средство передвижения между мирами. Ведь подобного у них нет, и дай бог, чтобы никогда не было! Вот они и беснуются…»

Теперь, после таких умственных заключений, всё становилось на свои места. Князю Риндовичу, конечно, крупно повезло выловить живого диверсанта. А вот дальше уже пошла отличная организация задуманного мероприятия. Он сразу дал знать о пленнике кому следует, потом напичкал его бессознательную тушку максимально возможными по силе оздоровительными средствами, дождался частичного исцеления, усадил за стол и стал заговаривать зубы. И плевать ему было на бытовые мелочи с высоты своего княжеского титула! И никаких намёков о тайне с цивилизацией пиявки он не делал! И никаким особым гостеприимством не отличался! Буквально всё делалось с одной целью: дать коллегам время для подготовки операции (наверняка фантастически сложной в техническом исполнении!) по захвату транспорта на месте возможной эвакуации единственного, «заблудшего» десантника.

А человек слушал, считал себя умным и «ловко разгадывал коварные замыслы врага». Правда, стоило отдать ему должное: пусть и с некоторым опозданием, но разгадал-таки!

«Это я молодец… Только почему так грустно на душе и печально? Словно сам себе начинаю рыть могилу? Ну да, так оно и получается: меня вроде отпустили, свободен, а умирать-то всё равно придётся. И неважно как: до появления транспорта или в момент его захвата… – конечно, пессимизм не превалировал в рассуждениях принца, имелась и внушительная толика оптимизма: – А вдруг «домику» глубоко плевать на попытки его захвата? Вдруг он сумеет и меня забрать, и быков оставить «с носом»? Что там наш сержант на эту тему булькал? Ведь были уже попытки захвата, были…»

Если вспоминать о высказываниях Эйро Сенатора, то по ним получалось, что беспокоиться не о чём. Устройство доставки в контрольную точку пространства, а потом и эвакуирующее десантников обратно не подвержено ничьему постороннему влиянию. Мало того, самим кураторам Полигона эта удивительная полуживая конструкция подчиняется не на все сто процентов. Она каким-то образом заточена только на обладателей древней крови. А что это значило для Фредерика в данный момент? Лишь одно: побег может получиться. К тому же ни разу, ни на одном занятии солдатам не навязывали иной схемы поведения при эвакуации. Только внутрь, и только как можно быстрей по причине ограниченного лимита времени. Всё остальное – побоку! Ну, разве что прикрывать огнём иных, бегущих к спасению товарищей.

Следовательно, привести за собой врагов – не страшно. Как не страшно и оказаться вместе с транспортом в ловушке. «Домик» из любого пекла выберется, главное, забраться в него и крикнуть или прошептать «домой». Можно и не шептать ничего, истекло восемь минут, устройство само закрылось да и отправилось домой.

Сразу столько оптимизма в размышлениях опять заставили действовать подсознание, которое отправило тело в дальнейший путь. Вскоре человек уже довольно бодро для своих ран шагал по третьему ущелью.

Благо, что перед началом операции все десантники изучали не просто весь горный квадрат, но и прочие прилегающие к нему местности. Когда осматривали и запоминали, кривились, думая о напрасности такого кропотливого действа. А сейчас вон как пригодилось! Принц шёл, не обращая внимания на усталость, и совершенно не задумывался о дальнейшем маршруте. Словно бывал здесь не раз и знает чуть ли не каждый камешек, мешающий продвижению.

Душу грела томительная мечта:

«Ничего у этих копытных не получится с их ловушкой! А вот я, если выберусь… стану бессмертным… И увижусь с Луарой и дочурками…»

Сцена 23

Совершенно ожидаемо Десятый до конца светового дня к цели не дошёл. Но всё равно встретил итоги своего труда с большим удовлетворением: оказалось пройдено чуть ли не две трети всей дистанции. Его никто не тревожил, явно никто не выслеживал, и порой казалось, что врага вообще не существует в этом мире. Единственное, с кем следовало бороться постоянно, так это усталость. А чуть позже – и голод. Хорошо хоть с водой проблем не было, некие ручейки, а то и блюдца небольших родничков встречались постоянно.

А вот неуместная жалость прибавилась, касающаяся собственной недальновидности. Вот спрашивается, что стоило прихватить за пазуху со стола князя несколько булочек с отменной начинкой из лука с печенью? Или парочку тех же улиток замотать в салфетку? А ещё лучше ту самую недопитую бутыль с чёрным джином забрать, якобы на память!

Если в начале движения подобные мысли казались кощунственными и не достойными высокого титула наследника испанского престола, то ближе к ночёвке принц уже ругал себя за деликатность и плевать хотел на правила хорошего тона. Где-то там, на ринге внутренних эмоций, воспитание было грубо нокаутировано зверским голодом, который занял в сознании доминирующее положение и для которого казалось естественным делом напроситься немедленно ещё и на ужин к коварному врагу. А впоследствии отблагодарить за угощение коварным ударом под дых и угоном летательного средства.

«И в самом деле? Чего это я так оплошал? Предлагали ведь подвести на флайере, а я… хм, неадекватный – не поверил. Сейчас бы уже с Луарой в кроватке кувыркался!.. А всё эта въевшаяся в сознание спесь виновата! Как же! Я и сам ножками могу, никому кланяться не стану! М-да… чего уж теперь плакаться…»

Темнеет в горах быстро, следовало и на ночлег устраиваться как можно быстрей, не рассусоливая и не привередничая. Потому и полез принц в первую понравившуюся ему расщелину. Выбрав её по принципу: вода рядом, утром напьюсь – и в дорогу! Ну и самое приятное, что пока дошёл сюда, ни одной змеи, паука или крысы не встретил. То есть данные горы показались воистину благодатными для проживания любой мнительной мадмуазель, а не то что закалённого в тестовых тоннелях десантника.

Правда, он минимальные меры для собственной безопасности принял. Вначале уселся лицом к выходу и построил в ногах пирамидку из камней. Может, протиснуться внутрь какому-нибудь хищнику она и не помешает, но уж при падении точно временного квартиранта разбудит. Ну и на тускнеющее небо смотрел постоянно. Если ведётся слежка с помощью летающих устройств, то можно на светлом фоне овала заметить даже маленькую мошку. Не заметил. Зато сделал выводы:

«Зачем им за мной следить, настораживать? Место для эвакуации они высчитали давно, там и ждут в полном спокойствии… Я-то никуда не денусь! Или денусь? – ощупывая у себя за спиной то правой рукой, то костылём, продолжил продвижение вглубь. – Вот бы смешно было, провались я сейчас в колодец, да сверни себе голову. Долго быки ждали бы моего появления в районе взорванного склада? Хе-хе! А может, специально здесь несколько суток просидеть? Вот потеха получится!.. М-да… это я не по теме размечтался, ничего у меня такого не получится…»

Нечаянное касание ноги, да и левого локтя говорило, что там с ранами не всё в порядке. Опухоли разрастались, и не факт, что уже с самого утра удастся выползти наружу и встать на ноги. А уж проторчав сутки в данной норе – и подавно не выбраться! Тот же голод одолеет.

Забравшись вглубь на пару метров, порадовался сравнительно ровному месту и стал обустраиваться. Сложил в ногах ещё одну пирамиду из камней, потом из песка нагрёб горку для головы, постелил сверху оторванный кусок скафандра, проверил положение костыля под рукой, да и провалился в сон.

Проснулся оттого, что рухнула первая пирамида из камней, уложенная возле самого выхода из расщелины. Тотчас нащупал палку, приподнял её в более удобное положение и приготовился к отражению атаки неожиданного визитёра. Непонятно почему, но тело вдруг обдало липким, неприятным потом, и по этой причине стал особенно заметен сильный сквозняк, продувающий место ночлега насквозь.

«А ведь когда я укладывался, дуновения воздуха не ощущалось! – метались в голове мысли. – И самое странное, что ветер дует изнутри горы! Причём нельзя сказать, что холодно, скорей тепло… Словно открыли заслонку из тёплого помещения… И куда это, интересно, я попал? И кто ко мне спешит навстречу?..»

Но сколько ни прислушивался, ничего, кроме завывания ветра, не услышал. А уж как ни всматривался в тотальную темень, ничего, кроме кругов от перенапряжения зрения, не различил. От неудобной позы и готовности к чему угодно быстро затекли ноги с руками и шея. Но через полчаса находиться в таком неопределённом состоянии надоело, страх и осторожность притупились, и сместившись за горку песка, которую использовал вместо подушки, принц уселся спиной к стене и стал аккуратно ощупывать своим костылём всё, до чего мог дотянуться. То есть попытался прорисовать мысленно перед собой пространство, которое его окружает.