Ускоренный реверс - Юрий Иванович

Потому вернулся в обратное положение и стал постепенно стаскивать упавшую на спину сеть. Наконец, под правой рукой оказалось свободное от капроновых нитей пространство. Потом левой ногой долго и нудно стягивал с себя остатки сети с другой стороны. Кажется, при этом даже на какое-то время потерял сознание. Потому что как-то резко, вдруг почувствовал на себе горячие солнечные лучи.

Ну и освободившись, перекатился опять набок, а потом с огромным трудом уселся. Переждал уход кровавых пятен из глаз и нового приступа тошноты в гортани, начал осматриваться и непроизвольно вздрогнул. А потом ещё и фыркнул. Как было удержаться от подобной реакции при нереальности увиденной сценки: довольно громадный раскладной столик, с громоздящимися на нём закусками, бутылками и даже подобия нескольких объёмных бокалов. Рядом больших размеров, прочный, хоть и походного варианта стул-кресло и картинно, с невероятной ленцой и даже грацией восседающий в том кресле бычара! Причём той самой, элитной, специально выведенной боевой породы, под два с половиной метра роста и за два центнера веса. Броситься на такого в рукопашную, всё равно что с разбега бодать бетонную стену. Конечно, принцев на Полигоне много чему научили, и шанс в противостоянии с данной тварью всё-таки имелся, но вот именно что шанс! Один из ста! Если не меньше…

И пока человек пялился на это чудо, рассматривал одежды быка и его вооружение, козлобородое и парнокопытное существо заговорило на вполне понятном, всеобщем, как его называли учёные Полигона, языке:

– А ты живучий, уродец! Если бы собственными глазами не видел всю твою эпопею с падением, не поверил бы, что такое возможно даже в теории. Или ты специально тренировался на своём Полигоне?

Прежде чем начать говорить, Фредерик языком проверил целостность зубов, облизал губы и… задумался.

«Это рогатое существо явно в курсе многого, в том числе и про Полигон знает. Всё-таки пленные люди монстрам попадались, и кое-какие сведения они из них вытянуть успевали. Естественно, что чем меньше обучен десантник – тем он меньше знает. Чем больше знает к концу своей десятикратной эпопеи – тем легче может умерщвлять себя, ничего врагу не выдавая. И что мы имеем в данном случае: передо мной явно не друг и не союзник. И даже не сочувствующий. Однозначно – враг! И по первому наитию начинает казаться, что он хочет либо просто поговорить, либо, пользуясь силой своего ментального внушения, всё-таки добраться до тайников моего мозга. Если первое – то всегда пожалуйста, мне не сложно. А вот если второе… хм! То как я и когда пойму, что меня уже раскрутили, и я выбалтываю все наши секреты?.. Проблема!.. Не лучше ли сразу уйти? Вдруг моя древняя кровь не сможет защитить от этого…»

Слова подобрать не удалось, да и «уходить» пока решительности не хватило. Захотелось и в самом деле пообщаться с врагом с глазу на глаз. Когда ещё такая возможность выдастся?

Вот и начал общение издалека:

– В нашей древней истории бывали славные рыцарские времена, когда даже злейшего врага, попавшего в плен, перед тем как казнить или подвергнуть пыткам, сажали за стол, угощали и предлагали выпить за состоявшийся славный бой…

– Надо же! – обрадовался бычара. – А у нас такие традиции существовали испокон веков и сохранились до сих пор! И ты знаешь, мне очень жаль, что ты к тем самым рыцарям не относишься. Видимо, растеряли вы, уродливые человечки, всю свою честность, романтичность и порядочность.

– Ха! Кто бы говорил! – не удержался от возмущения принц, начав постепенно разминать пальцы на руках, в том числе пытаясь хоть как-то вправить сломанные. – Не мы первые начали с вами войну!

Теперь уже бык посмеялся от всей души, выпил залпом черноватую жидкость из бокала и только потом продолжил:

– Сейчас уже и неважно, кто первый и в кого бросил камень. Давай разберёмся с сегодняшним днём. Это вы коварно и жестоко нападаете на мирные поселения и уничтожаете там всех подряд, не отличая воинов от детей, стариков и женских особей. Это вы подло убиваете со спины, не давая времени повернуться к вам лицом. Это вы в своей философии поставили нас на один уровень с вредными насекомыми, которых надо уничтожить поголовно.

Землянин начал ёрзать седалищем, пытаясь разобраться с ногами и нервничая от бессмысленности разговора.

– Та же история с камнем и кто его первым бросил. Видел я хроники, в которых проявляется ваша рыцарская романтика, когда вы рвёте наших детей на части. Мы же подобного не вытворяем, стараемся уничтожать только ваши правительственные структуры, чтобы они осознали: воевать с нами нельзя, лучше жить в мире.

– Тоже враньё! – обозлился рогатый собеседник, после чего махнул своей ручищей в ведомом только ему направлении. – А в столице, кто больше всего пострадает от вашего селя? Конечно же, дети и старики! Потому что правители, жрецы и представители высшего генералитета спасут свои тушки в первую очередь! И кому вы навредили? И кто там сейчас задыхается под грудами обломков и грязи?!

Это крыть было нечем. Разве что сменить тему:

– Согласен, война страшная штука и жестокие трагедии в ней – неизбежны. Но что ты конкретно хочешь от меня, простого солдата? К тому же израненного, измученного и голодного?

– Да вас никак держат на голодном пайке? – ехидничал собеседник. – Взращивая тем самым избыточное коварство, подлость и алчность?

– Становишься предсказуем… – дёрнул плечом принц, – хотя вначале ты меня и в самом деле удивил…

– Ладно, попробую удивлять и дальше! – и рекаль жестом полным гостеприимства позвал за стол: – Прошу разделить со мной трапезу, враг мой! Угощайся!

И выжидающе уставился на человека с улыбчивым оскалом людоеда. Мол, я тебя пригласил, топай сюда и ни в чём себе не отказывай. А ведь Десятому даже сидеть было сложно! Куда уж там вставать, двигаться, да ещё и за столом рассиживаться!

Как раз рассиживаться-то было не на чём. На что и было обращено внимание непомерно гостеприимного хозяина:

– Увы! Стоя пищу принимать нам не приемлемо!

– Разве это проблемы? Прошу прощения, что сразу запамятовал!

Без всякого щелчка, кивка или иного сигнала, из-за ближайшей скалы выскочил проворный робот в виде паука и водрузил по вторую сторону стола такой же стул, как тот, на котором восседал бычара.

«Издевается, гад! – старался не морщиться от внутреннего гнева Фредерик. – Уверен, тварь рогатая, что я даже встать не смогу! Наверняка, пока я был без сознания, он сам или его робот все мои повреждения проанализировали. А скорей всего, и столик специально в шести метрах расположил…»

Созвучно его мыслям об издевательстве, рекаль со смехом предложил:

– Если брезгуешь со мной за одним столом восседать, я тебе туда брошу. Сиди и угощайся, хе-хе, утоляй, так сказать, голод. Что предпочитаешь? Голубцы под заливным соусом, утку печёную или жареные кусочки корнеплодов? Остальное, боюсь, не долетит до тебя в целости, потом будешь плеваться песком и муравьями!.. Ха-ха-ха!

Это взбесило землянина окончательно. Еле удержался, чтобы с высокомерием не ответить, что он всё-таки сядет за стол. Остановил себя по той причине, что очень сомневался в себе, но тем не менее резко выдохнул и стал демонстративно вставать.

На подобное было легче решиться, чем совершить. Левая рука всё-таки не могла помочь в этом деле, хоть пальцы помаленьку и двигались. Онемение в правой ноге вроде стало проходить, но чувствовалась резкая боль. Для подъёма требовался костыль или в крайнем случае крепкая палка, но ни того, ни другого не наблюдалось в пределах видимости. Так что процесс превратился в истинный фарс и гротеск.

Глядя, как человек несуразно переваливается и в какой позе пытается встать, рекаль зашёлся в диком приступе утробного хохота. Видимо, подобной весёлой картинки ещё ни разу не наблюдал в своей жизни. Но когда десантник всё-таки встал, опасно пошатываясь в разные стороны, проглотил смех, выпучив свои зенки с огромным удивлением. И молчал всё время, пока человек маленькими, неверными шажками, жутко подволакивая правую ногу, приближался к столу.

Знал бы он, что в этот момент переживал и чувствовал сам Фредерик! Всё тело принца стонало и кричало от боли, а судороги пронзали от самых пяток до макушки. Но самое тяжёлое испытание выпало на его долю в конце короткого пути. Потому что сесть в кресло (а не рухнуть в него, да там и умереть!) оказалось сложней всего. Замереть. Развернуться. Подтянуть ногу. Медленно начать опускаться на дрожащей, чуть ли не рвущейся левой ноге. Нащупать правой рукой подлокотник кресла. И только потом грузно осесть в слишком большое, но в любом случае удобное сиденье.

Потом землянин отдыхал. И, наверное, опять на какой-то момент потерял сознание. Очнулся от вопроса и решил уточнить:

– А? Не расслышал?

– Я говорю, попробуй улитки в винном соусе. Очень благотворно влияют на потенцию.