Провидение зла - Сергей Малицкий

– И мы, – кивнул Син. – Хотели пойти через Тир на северо-восток. Всевышний с умом прокладывает наши тропы…

– Если бы еще он с умом засевал поля вокруг наших троп, – проговорил вышедший из-за спины Аквуилуса невысокий, но очень крепкий черноволосый угодник с раскосыми глазами. Обняв Сина, он добавил:

– Рад тебе и твоему спутнику. У нас здесь восемь тысяч человек. И двести стражников. Еды мало, но о еде пока никто не думает. Вода есть. Снадобье не остывает. После заражения удалось спасти сотни три человек. Думаю, что во всем городе живых не более чем еще две или три тысячи. Из тех, что заперлись по домам и кому хватает ума не высовывать наружу нос. Допускаю, что кто-то есть и в замке на горе, но его двери заперты. Есть же у местного правителя маг, должен же он посоветовать ему, как быть. Мор идет третий день. Я прикинул, что из десяти человек – восемь погибли. Но мор еще продолжается.

– Сколько их было? – спросил Син.

– Думаю, что трое, – вздохнул Пусиллус. – Мор пошел с трех сторон. С гор, с порта и с равнины. Двоих нам удалось прикончить, да и развоплотить, оба знакомцы, но один еще гадит. И он очень силен. Нам придется нелегко.

– А ведьмины кольца? – не понял Син.

– Не берут, – скрипнул зубами Пусиллус. – А в теле он почти неуязвим. Уже полсотни стражников потеряли мы только с ним! И он уходит от схватки со мной… Он очень умен, Син. И это самая плохая новость. Эх, не ко времени я отправился странствовать! Проглядел! Ладно! Найдем способ, но сколько времени это займет?

– Не знаешь его? – спросил Син.

– Этого – нет, – признался Пусиллус. – Я раскидывал заклинания, рисунок складывается незнакомый. Думаю, что он из новых. Да и кольца поэтому…

– Кто-то сумел призвать новых? – побледнел Син.

– Нет, – улыбнулся Пусиллус. – Если бы это было так, месиво в центре Светлой Пустоши не просто бы волновалось. Из него бы бил фонтан грязи. Нет, думаю, что начали открываться саркофаги в подземелье Донасдогама.

– Значит, ты все-таки был там, – прошептал Син.

– Был, – кивнул Пусиллус и, покосившись на Игниса, добавил: – Тогда, когда это было можно.

– Тогда… – Син улыбнулся и погрозил пальцем угоднику.

– Я не ищу славы, – развел руками тот.

– О чем вы? – удивился Аквуилус.

– Он знает, – усмехнулся Син.

Визг вдруг раздался с другой стороны толпы.

– Опять, – побледнел Пусиллус, выдергивая из ножен меч. – Аквуилус! Держи проход!

– Оставайся здесь! – крикнул Игнису Син.

– Ты, парень, меч-то хоть когда-нибудь в руках держал? – с сомнением спросил Игниса Аквуилус.

– Случалось, – неопределенно ответил Игнис.

– Что у тебя? – поинтересовался Аквуилус. – Секиру давай сюда, с ней умеючи надо. Бутыли пусть висят, но от них толку немного. Мурс сильный, с выдумкой. Гонит на наши ограждения вроде бы здоровых, даже с оружием, но уже без соображения. Прежде, чем отбиваться, вначале скрутили пару. Так они только через полчаса пухом пошли. Еле-еле справились. Изобретательная мерзость пошла.

– Лучезарный вернется? – с замиранием сердца спросил Игнис.

– Я тебе что, Бенефециум? – удивился Аквуилус. – Отправляйся в Бэдгалдингир и спрашивай там. Это он у нас корпит над свитками и манускриптами. Наше дело простое, ходить да смотреть. Или вот как теперь. А ты сам-то кто будешь? Есть у тебя что внутри?

Игнис похолодел. Неужели вновь выдал себя? Ведь затвердил же заклинание Алиуса Алитера. Как молитву его читал, когда приходил в себя на распятии. Да и на палубе с него начал. И теперь. Нет. Не может быть. Спрятано. И еще глубже спрячется. Больше такой удачи не нужно. Син знает, и хватит.

– Внутри? – сделал непонимающее лицо Игнис. – Да нет пока, снаружи, – погладил бутыли принц. – Син вроде сказал, что снаружи погань смывать надо?

– Тьфу, зараза, – усмехнулся Аквуилус. – Поймал! Не о том я, парень. Я про стерженек. Когда вот не можешь, а делаешь. Видишь такую гадость, как здесь, и не бежишь околицей, а лезешь в самое пламя. Если лезешь, значит – ты угодник. А не лезешь, просто человек. Может быть, даже и хороший человек. Ладно. Заряжай самострелы, если что, слушай меня. Ты только чтобы подсобить. Пусиллус и Син справятся там, пусть даже сотня истуканов на них полезут. Нет лучше воинов. Про Пусиллуса так говорят, что он и был тем самым угодником, что срубил камненосцев у Змеиной башни!

– Так это когда было? – оторопел Игнис. – Тысяча лет прошло!

– А вот станешь угодником, может быть, тоже долго проживешь? – подмигнул Игнису Аквуилус. – Я-то как раз рассчитываю посмотреть, чем все это закончится. Интересно!

За их спинами визг сменился воем. Народ начал подаваться ближе к выходу. За толпой шла сеча. Уже все стражники перебежали туда, когда перед проходом появился странный человек. Он был невысокого роста, толстоват, коротконог и лыс. Ни доспехов, ничего на нем не было. Потертый камзол пожилого писца, даже пальцы в чернилах. Нос клубеньком. Щечки. Маленький подбородок. Глазки – смородинки. В руке полуторный фальшион. Легкий, словно пушинка. Или, наоборот, тяжелый меч в еще более тяжелой руке?

– Ну вот, – побледнел Аквуилус. – И под наше нутро нашлась работка. Это ведь он самый, парень. Тот, который все это и устроил. А ну-ка, две стрелки сразу сможешь?

Игнис выставил самострелы. Щелкнули пружины, стрелы пошли точно в грудь, но толстяк сделал неуловимое движение и отбил обе стрелы. Одним движением – обе.

– Бросьте, – скорчил добродушную гримасу толстяк. – Я их все равно возьму. Восемь тысяч кусков мяса. Лакомство.

– Не возьмешь, – отчеканил посеревшими губами Аквуилус.

– Ты, что ли, остановишь? – удивился толстяк.

– Ну, если что, не поминайте черного черным словом, – прошептал Аквуилус и побежал навстречу врагу.

Они сшиблись, как два смерча. Точнее, Аквуилус был смерчем, а его противник остался обычным толстяком, разве только двигался он гораздо быстрее смерча. Полетели в стороны обломки секиры, противники разошлись на мгновение, которого хватило только на то, чтобы Игнис на ладонь выдвинул меч из ножен, который он выхватывал так быстро, как мог, и снова сошлись. На мгновение, после которого Аквуилус рухнул на спину, потому что его грудь была вскрыта от ключиц до печени и сердце выталкивало толчками последние порции крови.

– Это моя война, – выкрикнул срывающимся голосом Игнис, поднимая меч. – Я, Игнис Тотум, принц Лаписа!

Выкрикнул и открылся. Выкатил то, что скрывал. Дал чужому и страшному проникнуть в руки и ноги, раны на которых еще саднили. Пустил холод в тело. Но не в сердце. Так ему казалось, не в сердце. И тот увидел. Повернулся к принцу, с интересом наклонил голову, зажег глаза жадностью и вожделением. Надо же, какая добыча шла ему в руки. Уж куда слаще, чем целый город смертей. Что ж, смотри, несчастный!

Он не был толстяком. Нет, он оставался еще и им, но со временем он бы исправил это тщедушное тело до того, которым мог бы гордиться – высокий, но не слишком высокий рост, стройная, но прочная, подобная стали стать, бледное худое лицо с тонкими чертами, черные глаза, черные волосы, этакий юноша, который не стесняется собственной юности, поскольку ей тысячелетия. Таким он был, и таким он будет. Надо лишь немного времени. Но для того, чтобы справиться с этим сосунком, хвастающимся сокровищем внутри него, с лихвой хватит и того, что есть. Сотой части того, что есть.

– Это моя война, – прошелестел мурс. – Я, Диафанус, дух призванный и уже не спящий, принимаю вызов. Ты и я.

«Вот и все, – подумал Игнис. – Где ты, Кама? Наверное, ты бы станцевала этот танец лучше меня. Где ты, Сор? Ты преподал бы этой мерзости урок».

Три удара. Принять на клинок удар Диафануса, парировать разворот и парировать выверт. Прикидка. Саднит плечо. Кажется, зацепил, но слегка. Смеется. И снова. Три удара. Сверху, снизу и опять сверху. И четвертый, снизу, кажется, пропустил, но не сильно. Бедро, хотя нога стала чуть-чуть тяжелеть. Снова два шага назад, мгновение перед следующей стычкой. Сколько проходит между ними – секунда? Десятая часть секунды? Сколько, если Син, Пусиллус, появившиеся рядом, застыли, замерли каменными истуканами? Шаг вперед, тычок, разворот, удар сбоку, защита, он только защищается и, кажется, не успевает. Засаднила щека, так вся кровь уйдет до конца схватки, удар снизу, скрежет клинка, улыбка на тонких губах, шаг назад? Нет. Удар сверху, снова защита, и вместо того чтобы уйти в привычный разворот, резкое движение в сторону.

Как говорил Сор? Хочешь победить, открывайся. Смерть противника там же, где и твоя смерть. Твоя победа там же, где и его победа. Кто успеет, тот и выиграет. Конечно, если ты будешь быстрее, чем он. Сделай то, чего он не ожидает. И раскланивайся перед восхищенной публикой. К примеру, вот так, нападай. Бей сверху. Игнис напал, наставник подставил меч, но не ушел в разворот, чтобы самому нанести удар или приготовиться к следующей защите, а сбросил меч вправо, перехватил его за лезвие и сплющил навершием Игнису кончик носа.