Чудеса в ассортименте - Елизавета Шумская

– Или с нами пытаются играть в какую-то игру.

– Верно. Поэтому избавься от этого оружия и всего, что связано с их визитом, не выкинь, но запрячь так, чтобы не нашли. Ты это умеешь.

Мужчины ухмыльнулись, но потом снова помрачнели.

– Что-то не нравится мне эта история, – протянул Ренс.

– Более чем согласен с тобой, – поддержал его Эрни. – И больше всего мне не нравится, что в это втянута Вивьен. Она наше самое слабое место.

– Именно. Родителям предъявить, по сути, нечего. Если документы в порядке, хоть маньяки-убийцы им заказ делают. Но вот Вив… как представить дело, понимаешь?

– Даже лучше, чем ты. Уж я знаком с системой.

– Что же делать, как думаешь? – Ренс вздохнул.

– О, легка на помине. – Эрни увидел через окно, как девушка открывает свой магазин. – Со свитой. Сейчас Улис сюда примчится.

– Судя по корзинкам, мама их нагрузила всякой снедью. Она постоянно считает, что мы недоедаем. Слушай, знаешь, что я подумал? – Леру на мгновение замолчал. – Это будет очень подозрительно, если мы Вив куда-нибудь отправим? Пока мы с этим делом разберемся, пусть отдохнет где-нибудь. Или это воспримут как доказательство вины?

– Какой вины? Сейчас максимум, что ей могут предъявить, это пособничество в укрывательстве краденого. Хотя она со своими страхами может такого наплести и выглядеть настолько виновной, что дознаватели будут ее мучить, пока она сама на себя все грехи мира не примерит.

– Ты забыл, что говорил этот хмырь, Курцкий, – напомнил Ренс.

– Да все я помню. Просто пытаюсь просчитать варианты. Знаешь, я тут поговорил кое с кем… И вот что я тебе скажу. Мы все можем оказаться под подозрением. Ты мог украсть портрет? Ну чисто гипотетически. Где ты был в это время?

– Э-э-э… сейчас… Тогда же ураган надвигался. Я побоялся, что корабль на пристани или где-то еще окажется в опасности, и отвел «Шалунью» максимально далеко.

– Только не говори, что это были совсем безлюдные места.

– Да нет, были там городочки. Только думаешь, нас там кто вспомнит?

– Может, и вспомнит. Но все будет зависеть от желания повесить это дело на тебя.

– Да почему на меня? Ведь по их логике портрет украл Решка!

– Он мог уже у тебя его упереть. Или ты мог отдать ему на хранение. В общем, можно придумать массу обоснований, почему Вивьен помогла в этом сокрытии.

– Думаешь, они захотят это на нее повесить? Кому она мешает? Живет тихо-мирно.

– Она никому не мешает, Ренс, – скривился Эрни, – но она подданная Эльмигерна.

– И что?

– А ты не понимаешь, откуда ноги растут?

– Судя по всему, нет.

– Тогда поясню. Только учти, это все лишь домыслы. – Фаргелон выглядел сейчас сосредоточенным и расстроенным одновременно. – И моя паранойя.

– Твоя паранойя не раз нас выручала.

– Именно это мне и не нравится. Как я говорил, я недавно встречался с одним большим человеком из контрразведки. Он мне рассказал занятную историю про нашего дорогого посла, богоподобного Лаужер-она Маядскальского. Когда пропал этот проклятый портрет, мой собеседник весьма обеспокоился сим фактом и начал свое расследование помимо официального. Только начал он его с другого конца. Он предположил, что заказчиком был сам Лаужер-он Маядскальский. Понимаешь?

– И зачем это ему?!

– А ты не догадываешься? Пропади картина на территории нашего государства, быть войне. По крайней мере, возник бы повод к ней.

– Подожди-подожди. Да, это реликвия. Да, скандал можно поднять жуткий. Но зачем Маядскальскому война?

– Затем, зачем нужны все войны. Ради присоединения новых земель. Думаю, Лаужер-он считает, что хорошо бы смотрелся в качестве наместника, а то и полноценного короля нашей страны.

– Нет-нет-нет, подумай сам. Они не начнут войну первыми. Ведь в этом случае их магия не будет действовать. «Плащ бога». Там же сказано, в условии Форева: пока не посягают на их жизнь и достояние.

– А их достояние – портрет основательницы страны и возлюбленной Форева, единственный прижизненный и, судя по всему, охраняемый какой-то божественной силой, – находится как раз на нашей территории. Думаю, это могло бы послужить достойным поводом для агрессии. У форевцев гипертрофированно трепетное отношение к Идорелле. Они так Форева не почитают, как ее. Даже этот проклятый портрет считается достоянием страны! Но я не буду тебе это все разъяснять. Сам не до конца понимаю эти политические интриги. Однако в них разбирается мой недавний собеседник. Так вот, если он говорит, что такое возможно и даже, судя по всему, готовилось, значит, так и есть. Тогда что-то сорвалось. Я так понимаю, что Решка Маркус по-простому грабанул корабль, знать не зная, что там. Грабанул на территории Форевии.

– Неудивительно, что ему сразу захотелось бросить такое ненадежное дело, как разбойничество, – усмехнулся Ренс. – И полностью изменить свое прошлое… ты понимаешь, о чем я.

– О да. Но сейчас я хочу заметить, что, по сути, с отсрочкой на три-четыре года, но он сделал то, что должно было произойти по задумке Маядскальского. Портрет был на территории Эльмигерна. Осталось только найти картину, свалить его пропажу на подданных Эльмигерна, и дальше покатится, как задумывалось.

– Проклятье! Ты уверен?

– Нет, но такая вероятность существует. И мы все отлично подходим в качестве кандидатов в похитители. У тебя есть корабль и боевая команда. Вивьен может создавать вещи, способные прятать этот проклятый портрет. Я завязан с этим человеком из контрразведки, а его воспитанник тогда, перед похищением, якобы нанимал корабли, которые потом шастали вдоль границы с Форевией. А ваши родители имеют идеальные возможности вывезти портрет в другой мир в случае чего. Конечно, тут полно нестыковок, но думаю, пару часов размышлений какого-нибудь стратега в штабе Лаужер-она – и они исчезнут или объяснятся.

В этот раз Ренс даже не ругался. Просто молчал.

– Что ты предлагаешь? – наконец произнес он.

Эрни потер виски.

– Я боюсь за Вивьен, и это напрочь сковывает все мои мысли, – прошептал он.

– Друг мой…

– Подожди, Ренс, я это говорю не ради жалости или поддержки. Нам надо как-то все провернуть так, чтобы картина нашлась каким-нибудь таким способом, что на нас подозрение пасть не могло никак.

– И как это сделать?

– Я еще не придумал. Для начала, как мне кажется, надо удалить отсюда Вивьен. Не только потому, что я за нее боюсь, да и ты тоже, а хотя бы потому, что она нас сковывает. Мы должны ее охранять, а у нас не так много ресурсов. Если она попадет в руки каких-нибудь ублюдков со званиями и те начнут ее прессовать, то, во-первых, мы ее потом три года будем откачивать, а во-вторых, и в главных, она может такого наговорить, что на плаху отправят без каких-либо ухищрений стратегов Маядскальского.