Бал в небесах - Джон Макдональд

– Могу ли я сделать вывод, что наши будущие соглашения будут скорее… э… для видимости?

Никогда прежде Дейк не видел улыбки, подобной той, что появилась теперь на лице Дарвина Брэнсона.

– Разумеется, мистер Смит. Но мы ведь с вами джентльмены, и в нашей искренности и серьезности не должно возникнуть сомнений. Вообразите, как будет возмущен президент Гондол Лам, если у него появятся подозрения, что при полной ответственности соглашений с ним, наши с вами будут сделаны только для видимости.

Смит кивнул.

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Конечно, мы должны выглядеть совершенно искренними. Теперь меня интересует… носили ли аналогичный характер ваши договоренности с Гавра и Чу? Думаю, я могу задать этот вопрос?

– Конечно, мистер Смит. Я скажу об этом. Они все боятся, что… это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Я думаю, – сказал Смит, – что я могу сделать альтернативное предложение. Мы можем отдать Испании Гибралтар.

– Дымовая завеса, – с жаром сказал Дейк. – Это ничего не значит. Вы направите на них свои ракетные установки, и от соглашения не останется и следа.

Смит вопросительно посмотрел на Брэнсона. Брэнсон произнес:

– Не нужно недооценивать это предложение, Дейк.

– Но все же совершенно очевидно. Вы же сами сотни раз говорили, Брэнсон, что каждый договор должен быть настоящим и честным, иначе у нас ничего не выйдет. Когда все увидят, что Ирания просто делает чисто символическое предложение вместо настоящего договора, они откажутся от своих обещаний, и вся наша работа окажется бессмысленной.

– Вашего юного друга переполняет детская вера, мистер Брэнсон.

– Это присуще всем молодым. Я передам ваше предложение президенту, мистер Смит.

– И целый год нашей работы будет уничтожен, – глухо сказал Дейк. – Я просто… не понимаю.

Брэнсон встал.

– Чем еще могу служить, мистер Смит?

– Благодарю вас. Билеты уже зарезервированы. Утром я уже буду в Александрии. Заверяю вас, что мы не забудем о вашей… искренности. Смит поклонился Брэнсону, а потом немного насмешливо Лорину.

Как только дверь за Смитом закрылась, Дейк сказал:

– Вы все испортили, Дарвин. Все!

Брэнсон откинулся в кресле. Он выглядел усталым, но довольным.

– Другого пути у меня не было, Дейк. Мне стало совершенно очевидно, что у нас нет ни малейшего шанса собрать их всех вместе.

– Но вчера вы сказали…

– Многое произошло со вчерашнего вечера. Я не могу говорить об этом сейчас. Мы должны были изменить нашу позицию. Этот Смит, конечно, скользкий тип. Но он представляет Иранию – а это нефтяные запасы, Дейк. И колоссальные людские резервы. Влияние Ирании постепенно распространяется вглубь Африки – а там огромные ресурсы. Дейк, с ними полезно поддерживать дружеские отношения.

– Постойте. Ведь мы уже давно выяснили, что подобный образ мысли достоин презрения, что это слепой оппортунизм – идти за тем, у кого мускулов побольше… Проклятие, я не могу принять такую позицию, Дарвин!

– Дейк, когда видишь, что основной план невыполним, нужно выбирать из оставшихся. Именно так должны мыслить настоящие политики.

– Но ведь это полная чепуха! Вы выбрали кратчайший путь к самоубийству – и это вы, человек, для которого такое еще вчера было невозможно! Вы превратились в…

– Осторожнее на поворотах, Дейк!

– И не подумаю. Я отдал этому год жизни, а теперь вижу, что наша деятельность была лишь дымовой завесой, что наши разговоры о братстве всех людей были сплошным лицемерием с вашей стороны, что все это время вы готовили очередную закулисную сделку.

– Подобные сделки – максимум, на что наша страна может надеяться. Мы вынуждены разделять позицию тех, на чьей стороне реальная сила. Я думаю… у нас это получилось.

– У вас, но не у меня. Я в этом не участвую. Отныне я покончил с политикой, Дарвин. О, вы затратили немало сил, чтобы вовлечь меня в ваши политические игры. Вам удалось настолько убедить меня, что мы практически стали партнерами. Боже мой, для меня ведь это было больше, чем просто мечта!

– Вспомните, Дейк, почему Великобритания так долго продержалась после того, как потеряла реальную силу? Они умели так расчетливо балансировать…

– А чем все это кончилось, Дарвин? Когда Индия вышвырнула их с островов Фиджи, сколько людей они потеряли? Да вы меня просто не слышите! Ведь сейчас мы все делали не для себя. Мы делали это для всего мира, Дарвин.

– Иногда разумно удовлетвориться малым.

Дейк Лорин почувствовал, как его захлестывает волна черного безумного гнева, который был его самым страшным проклятием. Все его мышцы напряглись, навалилась слепота, он потерял контроль над своими движениями, перестал чувствовать течение времени… Очнувшись, он увидел, что держит Брэнсона за лацканы пиджака и отчаянно трясет его.

– Дейк! – кричал Брэнсон. – Дейк!

Гнев постепенно уходил. Дейк почувствовал, что весь вспотел. После таких вспышек его всегда охватывала слабость. Он бросил Брэнсона в кресло и устало промолвил:

– Сожалею.

– Лорин, вы сумасшедший!

– А вы-то, оказывается, самая обычная дешевка, Брэнсон. У меня есть предчувствие, что очень многие поймут, как вы предали интересы всей человеческой расы, заключив этот договор. Я расскажу о вас, расскажу обо всем. И пусть весь мир вас судит, Брэнсон.

– Один момент, Лорин. Тут возникает вопрос о безопасности. Я ведь могу представить вас как политически неблагонадежного, и тогда в трудовом лагере вы сможете охладить свой пыл. Вам же известно все это, не так ли?

– Вы думаете, что так вам удастся меня остановить?

– Вы участвовали в секретных переговорах. Любое нарушение секретности будет свидетельствовать против вас.

Дейк тихо сказал:

– Это говорит человек, который утверждал, что его возмущает появление трудовых лагерей, что он считает этот закон варварством. Вы изменились, Брэнсон. Вы стали другим человеком… Я буду делать то, что считаю нужным, а вы – идите к дьяволу!

– Только прежде, Дейк, проанализируйте и собственные мотивы. Если вы всю жизнь хотели стать мучеником, то теперь у вас появилась прекрасная возможность.

– Это удар ниже пояса.

– Я, в общем-то, не виню вас, Дейк. Вы расстроены, а разочарование всегда тяжело переносить. Но вы мой друг. Я не хочу, чтобы вам было плохо. Дейк несколько секунд пристально смотрел на Брэнсона. Говорить больше было не о чем. Повернувшись на каблуках, Дейк вышел из офиса, с силой захлопнув за собой дверь.

Глава 3

На следующее утро в величественной церковной тишине строгих офисов газеты "Таймс" Дейк Лорин, медленно и испытывая неловкость, поднимался по служебной лестнице, переходя из кабинета управляющего редактора в кабинет заместителя издателя, и, вызывая интерес у множества юных девушек с лошадиными зубами и внешне безобидных молодых людей. Этот газетный мир был незнаком Дейку. Война и вызванная ей нехватка древесины привели к слиянию двух сохранившихся конкурирующих ежедневных газет и в самые тяжелые времена газета состояла из четырех маленьких листков размером в половину обычного листа, но зато в каждом номере неизменно печатались истории из индийской жизни.