Пуля в голове - Ольга Олеговна Погожева

Джанфранко заметил.

— Позвольте, я поухаживаю за вами, — негромко предложил он, и Диана не стала отказываться.

Верхняя одежда отправилась в гардеробную, а затем Медичи принялся сам разводить огонь в камине. Диана, чтобы занять себя, прошла в кухню. Та оказалась даже слишком просторной для человека, который жил один, и совсем пустой, как будто этот человек и не жил тут вовсе. В шкафчиках обнаружились только кофе и чай, несколько пачек с засохшим содержимым, и немного разномастных продуктов, вроде муки и яиц. Очевидно, что дон Медичи редко питался дома, а экономка готовила строго под расчёт, чтобы блюда не пропадали.

Повоевав с газовой плитой, Диана заварила кофе и принесла поднос в гостиную, где Джанфранко уже развёл жаркий огонь. Центральное отопление, разумеется, в Сохо работало превосходно, но с уютом разожжённого камина сравниться не могло.

Медичи принял кофе из её рук со странным выражением на лице — не то задумчивым, не то мечтательным. На губах итальянца играла лёгкая полуулыбка, когда он перехватил её кисть и поцеловал прямо в раскрытую ладонь.

Диана вспыхнула и отвела взгляд, забирая руку.

— Простите, — обронила она, глядя в чашку. — Теперь вы лишились автомобиля.

Медичи мягко усмехнулся.

— Ради такого окончания вечера я готов отправить под пресс целый автопарк.

— Может, мне стоит всё же отправиться в гостиницу? — рискнула предложить Диана, поднимая глаза. — Я вас стесняю…

Джанфранко помолчал.

— Вы боитесь меня, Диана? — наконец спросил итальянец.

Она медленно покачала головой, прислушиваясь к себе.

— Нет… но… это неприлично, — наконец признала Диана.

— Неприлично то, что у меня совершенно нечего вам сейчас предложить, — мудро заметил итальянец. — У меня не найдётся ни одного халата, в котором бы вы не утонули, и ночевать вам решительно не в чем. А в гостиницу я вас не отпущу. И детектив Ллойд, я уверен, с этим согласится. Вам нельзя оставаться одной… Диана, — перебил Джанфранко прежде, чем она открыла рот, — позвольте мне насладиться вашим обществом ещё хотя бы несколько дней. Простите, но я до сих пор не верю в собственное счастье. Пусть вы пока не ответили взаимностью, но я в своих чувствах уверен. Никогда не был так уверен, — вдруг добавил итальянец, улыбнувшись словно внутрь себя. — Сейчас вы здесь, со мной… Надолго ли? Если Константин окажется прав, скоро вас у меня отберёт ваш неукротимый брат и, что ещё сложнее, лорд Энтони. Увы, но я для них не соперник…

Диана даже рассмеялась: Джанфранко, похоже, переживал искренне.

— Я же не вещь, Франко, — просто сказала она. — Я сбежала от сеньора Флореса, чем меня напугает лорд Энтони?

Медичи покачал головой, но промолчал. А затем перегнулся через столик и поцеловал её.

В этот раз получилось даже лучше, чем в предыдущий: Диана уже не боялась мужских губ, да и стрелять по ним в этот раз никто не начал. А ещё как будто потеплело внутри — от глубокого ли поцелуя, от сухих ли, умелых губ, или от приятного запаха уже совсем не чужого человека.

— У вас стекло в волосах, — хрипловато заметил итальянец, с трудом отстранившись.

— Так помогите его убрать, — улыбнулась она, впервые открыто взглянув в глаза Джанфранко.

Выбирание осколков из сложной причёски заняло их почти на час — не потому, что стекла оказалось много, но потому, что Медичи то и дело отвлекался, вдыхая аромат её волос, приглаживая вырвавшиеся из прически пряди, и приникая губами к неглубоким порезам на лбу и под волосами.

Диана понимала, что это уж совершенно неприлично, но и желания остановить увлекшегося итальянца почему-то не возникало. Может, оттого, что Джанфранко был очень бережен, а может, потому, что сам сдерживался изо всех сил, и даже она, с полным отсутствием опыта, это понимала. Потому что когда их губы встретились вновь, Медичи оторвался первым. Резко поднялся, отходя подальше от камина, и некоторое время стоял у приоткрытого окна, спиной к ней, глубоко вдыхая прохладный воздух.

— Что-то не так? — встревожилась Диана, поднимаясь с кресла.

— Всё хорошо, — слишком поспешно и отчего-то отрывисто заверил её итальянец. — Я подумал, что вы, верно, устали… Я покажу вам душевую и спальню. А заодно придумаю ваш гардероб до утра. Не переживайте, Луис привезёт ваши вещи из пансиона донны Филомены, но до тех пор…

До тех пор Диана обошлась тёплой рубашкой самого хозяина дома, которая оказалась ей до колен, и его же халатом, в который она завернулась трижды, чтобы хоть как-то удержать халат на себе. Смывать косметику пришлось мылом, но вот щетки для волос у Медичи, ожидаемо, не нашлось.

В гостевой спальне, куда проводил её итальянец, оказалось тепло: Джанфранко растопил там камин, пока она приводила себя в порядок. Простились на пороге. В этот раз Медичи как будто не рисковал и почти целомудренно коснулся губами её кисти. Остаток ночи прошёл спокойно, и Диане удалось даже уснуть, не изводя себя мучительными воспоминаниями и трепетными мечтами.

А утром нагрянули гости.

Детектив Ллойд заявился первым, и разбуженная звонком в дверь Диана наспех привела себя в порядок, понимая, что Джон захочет её видеть. Встречать раннего гостя пришлось прямо в халате, явно мужском, так что какое-то время детектив Ллойд молчал, разглядывая то её, то невозмутимого хозяина дома.

— Я надеюсь, Франко вёл себя прилично, — всё ещё хмурясь, выдал наконец

Джон.

Диана покраснела, а Джанфранко приподнял бровь.

— Родство ещё не доказано, Джон, — напомнил итальянец. — Не рановато ты взялся за братскую опеку?

— Потом будет поздновато, — неожиданно мудро заметил Джон. — Рассказывайте!

Как оказалось, Медичи сделал несколько звонков ночью, поэтому, как только они поделились с Джоном подробностями ночного происшествия, и детектив ушёл, пообещав вскоре связаться, к ним пожаловали новые гости.

С двумя молчаливыми охранниками Медичи беседовал сам, пока Диана скрывалась в отведённой ей спальне. Судя по всему, итальянец больше рисковать не собирался, так что к защите дома и гостьи подошёл со всем вниманием.

Зато шумная компания, заявившаяся следом, Диану искренне обрадовала.

Поначалу.

Сияющий Луис и смешливая Лучия втащили в спальню Дианы чемодан с вещами из пансиона донны Филомены, и ещё несколько объёмных сумок, в которых, по утверждению Лучии, находилось всё самое важное.

Диана считала, что