Ариадна из чугуна и стали - Виолетта Орлова

Элли, одиноко стоявшей чуть в стороне. За два шага помощник преодолел расстояние между ними и взял ее за руку: тут же она ощутила себя так, словно по ее венам пропустили электрический разряд. Подумать только, совсем недавно она мысленно упрекала этого человека в трусости! Не пошел на дуэль, испугался Жана. Однако сейчас Элли вдруг отчетливо осознала, что храбрые поступки бывают по-разному «храбрые». Иногда человек смел лишь для себя, чтобы потешить собственную гордость и тщеславие. А иногда он благородно смел, особенно когда жертвует собой ради других.

– У тебя кровь, – с тревогой произнес Кей, а она даже сперва не поняла, о чем он говорит. Ах да, ведь ее рука в крови, она же упала.

– Пойдем ко мне в купе, я перевяжу тебя, – предложил он. Сзади продолжались ожесточенные разговоры, пока наконец не послышался спокойный голос главного машиниста, который как бы ставил точку в их спорах:

– Вечером на собрании совместно решим, что делать. Возвращаться или пробовать объездные дороги. За это время нужно внимательно изучить здание вокзала, возможно найти кого-то из людей, забрать вещи, которые могут нам пригодиться. И собрать провизию, наши запасы не рассчитаны на долгий путь. Стэн, осмотри внимательно поезд, Бен, Клиф и Эдгар – идем вместе на вокзал, Кей – попробуй успокоить пассажиров.

Последняя задача на первый взгляд представлялась самой простой из всех, что обозначил главный машинист, однако на деле все оказалось совсем иначе. Когда Элли с Кеем зашли наконец в поезд, выяснилось, что коридоры переполнены взволнованными пассажирами. Только сейчас Элли смогла оценить, какое в самом деле огромное количество людей перемещалось на Ариадне. И если ранее величественные коридоры казались ей гигантскими и просторными, то сейчас из-за царившей давки и суеты, они словно сузились в несколько раз. Увидев Кея с громкоговорителем в руках, многие чувствительные дамы в ночных чепцах в исступлении кинулись к нему, рискуя завалить на пол, и принялись бомбардировать вопросами, совершенно разными и по абсурдности успешно соперничавшими друг с другом. Былое величие и важность пассажиров первого класса развеялись как дым, ибо пред лицом беды люди стряхивают с себя всю напускную шелуху. Одеты все были в чем попало, никаких париков; испуганные, помятые лица с мольбой обратились к Кею, они ждали объяснений. Впрочем, те, кто планировали выйти на станции, были уже одеты, напомажены и подготовлены, но и их лица тоже исказила печать беспокойства.

Кей взял громкоговоритель. Голос его звучал уверенно.

– Уважаемые пассажиры! К сожалению, стоянки на станции «Заветы» не будет. Рельсы перед поездом повреждены, завтра мы будем решать вопрос о поиске обходного пути. Ситуация находится под контролем, поэтому я прошу вас не волноваться и оставаться в своих купе.

– А почему стоянки не будет? – с подозрением прокаркала женщина, похожая на дряхлую ворону. – Я бы хотела чуток размять ноги на свежем воздухе.

Она это сказала просто так из вредности, ибо всем было отчетливо известно, что воздух снаружи был не более свежим, чем внутри вагонов.

– Мы не знаем достоверно, кто повредил рельсы. До выяснения обстоятельств прошу всех оставаться в своих купе, – мягко, но настойчиво повторил Кей, не упоминая, однако, тот факт, что ему недавно пришлось столкнуться с активной каверной. Видимо, ему не хотелось пугать людей, однако Элли мысленно нарисовала всю эту ситуацию в таких мрачных красках, что ей самой сделалось не по себе.

Итак, что мы имеем? Вокзал оказался заброшенным, и все надежды, которые они возлагали на последнюю станцию, обрушились, как те несчастные рельсы на их пути. Здесь они должны были пополнить запасы еды, ибо сурьин Идзи отвечал за провизию, однако он исчез вместе с остальными несчастными жителями вокзала. Появление активной каверны говорило об одном: люди пропали уже довольно давно, хотя и это невозможно было утверждать с достоверностью. Никакой связи со станциями-городами, ничего, чтобы сообщить другим о произошедшем и попросить помощи. Поезд, доверху наполненный людьми, оказался затерянным в гиблом месте посреди прожорливых каверн, и ничего не могло его спасти, кроме правильно принятых решений, мужества отдельных людей и общей слаженности коллектива. Таковой выглядела сложившаяся ситуация без прикрас. К сказанному, возможно, стоило еще добавить, что количество еды на поезде было ограничено, все необходимое, чтобы добраться до конечной станции они должны были получить здесь, но увы. Теперь придется сократить вдвое их рацион, а может, даже и втрое. Помимо прочего, вставал вопрос, а что делать дальше? И вот это еще предстояло решить. Кей, конечно, не мог в полной мере успокоить пассажиров, однако он увещевал их с таким непоколебимым мужеством и уверенностью, что некоторые смогли успокоиться и даже ушли в свое купе. Затем он подключил к громкоговорителю патефонную пластинку, и по величественному залу вагона первого класса пронеслась хрипло-бодрящая мелодия, которая, по скромному мнению Элли, звучала, как похоронный марш.

– Кей, я должна рассказать тебе кое-что очень важное, – серьезно проговорила Элли, когда они, наконец, оказались в его скромном купе в штабном вагоне.

Сурьин не отвечал, только деловито рылся в жестяном сундуке-шарманке37, откуда он, наконец, достал свинцовую воду в пузырьке и корпию38.

Элли непонимающе следила за его манипуляциями.

– Что ты…– с подозрением начала она, но он уже принялся обрабатывать ее раны, ласково, но настойчиво.

– Так что такое важное ты хотела мне рассказать? – наконец, мягким тоном спросил он, вонзив в нее взгляд своих проницательных черных глаз. Элли ощутила, как по телу побежали мурашки.

– Когда мы на вокзале увидели активную… каверну, и ты приказал мне уходить… Я неудачно упала. И вспомнила кое-что. Со мной это происходило. Я даже потеряла на вокзале свою туфлю. Теперь я понимаю, почему станция показалась мне знакомой. Я уже бывала в «Заветах».

Кей устало потер лоб. Он пытался осознать полученную информацию. Затем сказал, хриплым голосом:

– Как такое возможно?

– Не знаю! Просто говорю тебе то, что я почувствовала. И ведь мои слова подтверждаются тем, что я нашла там свою туфлю! Как бы абсурдно это все ни звучало, мне стало казаться, что дело вовсе не в моей болезни…

– Ты вспомнила только это? Может, еще что-нибудь?

– Д-да… – Элли запнулась, ощущая страшную неловкость. – Мне вспомнилось, что мы… Мы… Вместе… – Она опять замолчала, ощутив на себе въедливый взгляд язвительных глаз. Рассказать ему или нет? А что, если Кей – притворщик? Что, если он знает, почему она потеряла память? Как это мучительно порой, доверять людям!

– Мы – в смысле, мы с тобой?

Черные глаза расширились, в каждом будто по топке, обжигающий взгляд ласкал