Жозефина. Политико-фантастическая повесть - Пожилой человек

где находится. Через открывшийся при падении люк, в салон заглядывали кусты и обломанные ветви деревьев. Освободившись, от лежащей сверху ноги одного из своих пятерых соседей, журналист приподнялся и огляделся вокруг. Прямо над ним покачивался трос с присоской. «Письма» не было.

«Братская могила», – оглядывая валявшиеся вокруг трупы, машинально, точно давая заголовок для статьи, подумал Фертран.

Поискав глазами «письмо», он вдруг подумал, что оно могло выпасть из турболёта при падении через открытый люк. Раздвинув кусты, журналист спрыгнул на землю и тут скорее почувствовал, чем понял, что поиски бесполезны. При такой тщательно спланированной операции, случайной аварии быть не могло. Да и удар был не сильный. Высокие деревья, росшие вокруг, смягчили падение. От такого не могли погибнуть сразу все люди внутри. Турболёт лежал примерно на середине склона пологой сопки, почти совершенно целый, не считая разбитых стёкол и сломанных лопастей винтов.

«Значит, они передали куда-то «письмо» пока я был без сознания, – размышлял журналист, забираясь на вершину сопки, чтобы оглядеться. – Скорее всего это было сделано на ходу и, возможно, в ту же машину, в которую должен был пересесть и я».

Раздавшееся сзади негромкое потрескивание, заставило его обернуться. Из разбитых окон турболёта вырывались языки пламени. Дыма не было видно, хотя огонь охватил уже почти весь фюзеляж. Фертран вытер выступивший на лбу холодный пот. Почувствовав что-то неладное, он взглянул на руки и тут только вспомнил про перчатки, которые ему дала Жозефина. Сняв их и машинально засунув в карман, Фертран постоял, глядя на быстро исчезающие в огне останки турболёта. Достаточно ему было полежать там ещё несколько минут и с ним тоже всё было бы кончено.

Треск огня, при полной тишине вокруг, выглядел довольно зловеще. Подумав, что пожар может перекинуться на деревья и вновь стать для него опасным, Фертран развернулся и, слегка морщась от несильной, но не отпускающей тупой боли в голове, ускорил шаг к вершине.

Сверху взору журналиста предстала довольно однообразная картина – со всех сторон, на сколько позволяла разглядеть высота его холма, поднимались точно такие же пологие холмы, метами вздымавшиеся до высоты небольших гор.

Вдруг справа, в разрезе двух сопок, что-то блеснуло. Но, сколько Фертран затем на всматривался, больше там ничего не происходило. Так как идти было абсолютно всё равно в какую сторону, он решил пойти в этом направлении, хотя не был даже уверен, что этот блеск не показался ему из-за головной боли. Ещё раз оглянувшись на догорающий турболёт, огонь с которого, к счастью, не распространился дальше, журналист стал спускаться вниз по противоположной стороне холма.

Внизу, по ложбине, протекал ручей. Став на колени, Фертран с удовольствием напился и сполоснул лицо в прохладной воде. Не найдя в карманах платок, он намочил перчатки и приложил их к затылку. Боль немного утихла.

Вначале, журналист хотел идти вдоль ручья, но здесь росла высокая трава и продираться сквозь неё было очень трудно. Кое-как перебравшись через ручей по поваленному дереву, Фертран поднялся на противоположный склон невысокого холма. По другую сторону, в низине, оказалось небольшое озеро. Дальний от него берег озера был пологий с вытоптанной растительностью. Видимо, сюда часто пригоняли на водопой скот. Обрадовавшись близости людей и возможной встречи с ними, Фертран быстро спустился вниз и направился в обход озера.

Не пройдя и половины пути, он замер прислушиваясь. С берега, отгороженного от него высоким кустарником, донёсся женский смех. Журналист направился было на звук, но, тут же остановился в нерешительности. Под деревом он увидел роскошный спортивный электромобиль. Передняя дверца была приоткрыта. Противоугонный ключ торчал в приборной доске. Из-за кустов опять донёсся смех.

«Ещё не известно, чем они меня встретят!» – подумал журналист и, сев в машину, повернул противоугонный ключ. Машина злобно зарычала, как старый добрый бензиновый болид. Поняв, что отступать некуда, Фертран резко вдавил акселератор. Разбрасывая в стороны песок и траву, электромобиль послушно рванул вперёд.

Он отъехал не менее ста метров, когда из-за кустов крича и размахивая руками выскочил совершенно голый парень. Вслед за ним показалась его подруга, завёрнутая в одеяло. Она что-то крикнула, и парень, ещё сильнее замахав руками, побежал вслед за машиной.

Электромобиль легко преодолел подъём, оставив далеко позади себя, остановившегося в растерянности парня. В зеркале заднего обзора было хорошо видно, как он стоял посреди дороги, беспомощно опустив руки. В этом же зеркале Фертран случайно увидел часть заднего сиденья и, невольно притормозив, обернулся. Теперь понятно почему эта парочка пришла в такое волнение. По всему заднему сиденью были разбросаны не только вещи, но и бельё влюблённых. Выехав на вершину холма, Фертран остановил машину и, открыв заднюю дверь, аккуратно собрал и сложил на траве одежду. На глаза попалась женская сумочка. Журналист открыл её. Там лежали какие-то бумаги и деньги. Взяв немного денег, Фертран бросил сумочку на кучу одежды и огляделся вокруг.

С места, где он стоял, тянулась вниз протоптанная скотом дорога. В разрезе двух соседних сопок, хорошо виднелся кусок скоростной монорельсовой дороги. Видимо, мелькнувший по нему поезд и увидел он тогда с вершины первой сопки.

Сзади опять послышался крик. Увидев, что машина остановилась, вверх по склону опять бежал парень.

– Оставлю у станции! – крикнул ему Фертран.

Услышав крик, парень остановился, прислушиваясь. Журналист похлопал по крыше электромобиля, затем, сложив руки рупором, вновь крикнул:

– Оставлю у станции!

Не обращая внимания на крики вновь побежавшего парня, Фертран сел в машину и набрал скорость.

Станция оказалась не так далеко. Оставив электромобиль у дороги в кустах, чтобы его не было видно со станции, журналист остаток пути проделал пешком.

До отхода очередного поезда на Париж оставалось всего несколько минут. Фертран взял билет в вагон второго класса. Послышался предостерегающий гудок – приближался поезд. Устроившись в полупустом вагоне у окна, журналист почувствовал, что сильно устал. Вначале он собирался в те полчаса, что поезд шёл до Парижа, проанализировать события, свидетелем и участником, которых ему пришлось стать. Но усталость, навалившаяся на него, не давала сосредоточиться. Глаза закрывались сами собой.

Проснулся он от того, что кто-то тряс его за плечо.

– Париж, мсье, приехали, – сказал кто-то из пассажиров, проходивший на выход и увидевший, что он спит.

Нестерпимо болела голова. Веки сильно разбухли и не хотели открываться. С трудом, покачиваясь словно пьяный, Фертран вышел не перрон. Вокруг ходили, суетились, шумели люди. Но он никак не мог, как ни старался, сосредоточиться на ком-то конкретно. Все они были для него какой-то сплошной безликой массой. От нестерпимой боли в голове Фертран, видимо, временами даже