Королева Депрессия - Ниян Ниянов

— А если я умру…, ты будешь скучать по мне? — вдруг сказала я, вспомнив плачущую Печаль.

— Наверно, я должен бы сказать, что буду… Но ты ведь знаешь, что…

— Тебе будет все равно…, — процитировала я его, — я поняла.

Остаток вечера мы смотрели тупой сериал и ели пиццу.

В этот обед я решила для разнообразия сходить поесть в местное кафе. Наш бизнес-центр был огромным и единственным мега высотным зданием в округе. Здесь были расположены десятки компаний и потому большой популярностью пользовалось кафе на первом этаже. С вполне приемлемыми ценами. Конечно, я могла есть свой суп и на рабочем месте, но тогда бы мне снова пришлось выслушивать не смешные шутки Макса. Да и суп мне надоел.

— Вот хочется тебе куда-то спускаться…, — ныл Фрэнки, пока мы ждали лифт.

— Ты мог бы и остаться…, — произнесла я тихо, привычно оглядываясь по сторонам.

— Ну уж нет… шутки твоего коллеги травмируют и мои уши тоже.

В зале было много свободных мест. Официальное время обеда еще не наступило, а у меня, как у оператора, был плавающий обед… Я выбрала более или менее симпатичное блюдо, оплатила его и села за небольшой столик у окна. Фрэнки расположился напротив.

— Ооо, нет…, — прошептал он.

Лицо Фрэнки так сильно исказилось, что на секунду я решила, что Королева Депрессия снова здесь, но оглянувшись, я увидела молодого парня, а рядом с ним весело шагающий Энтузиазм… женского пола.

Я с улыбкой взглянула на Фрэнки и тихо прошептала сквозь зубы, чтобы никто из рядом жующих не услышал:

— Я, конечно, тоже не люблю этих энтузиазмов, но не надо же ТАК реагировать.

— Чтобы ты понимала… это не просто энтузиазм… это… как бы тебе сказать… на вашем человеческом языке… моя бывшая.

— Оу! — я не сдержала смешок, отчего на меня с подозрением покосилась женщина через столик. Надо было сесть еще дальше.

К большому ужасу Фрэнки, который чуть ли не залез под стол, парень с Энтузиазмом шли прямо к нам. Они расположились параллельно нашему столу, ближе к центру.

Я старалась не глазеть, но все равно украдкой посматривала. Парень стал есть непонятную жижу с явным аппетитом, а вот его Энтузиазм сразу же заприметила Фрэнки.

— О, кого я вижу, Махххххххххрон…

Честно, если бы я знала, что сейчас она произнесет его имя, я бы прислушалась, а так это прозвучало как поток воздуха. Да, у эмоций есть свои имена. Но они их произносят на каких-то своих частотах или таких звуках, которые ну нам, простым людям, невозможно выговорить. Поэтому, если у вас вдруг есть такая же способность, как у меня, можете даже не пытаться понять эти звуки-имена.

— Что ты там делаешь? Ищешь свое достоинство? — продолжала она, — можешь не стараться, я выкинула его в мусорку, как только обнаружила его покрытым пылью в старом чулане.

Фрэнки вылез из-за стола.

— И я рад тебе, Энти.

Я была удивлена, что у этой эмоции вполне различимое для нашего уха имя.

— Мы с тобой толком так и не общались с того дня, — добавил Фрэнки, слегка улыбаясь. Выглядел он глупо.

— И это было лучшее решение в моей жизни, — ответила Энти. — Равнодушие — самая дурацкая эмоция из всех. Надо было сразу понять, что от вас ничего хорошего не жди. Вот Гнев….

Мне стало обидно за Фрэнки. Что эта дамочка себе позволяет? Но я не могла ее приструнить. Я с негодованием посмотрела на парня, поглощенного своей едой, как вдруг заметила, что он едва слышно, что-то шептал: «Прекрати? Энти?». Он точно обращался к ней!

Но эта Энти продолжала свой треп, мешая мне прислушиваться.

— Прекрати! — вдруг громко и отчетливо выдал тот парень.

Я ошарашенно огляделась: вокруг не было ничего, что могло вызвать подобную реакцию. Только женщина впереди нас недовольно посмотрела сначала на меня, потом на него.

— Простите, — парень взглянул на меня, — это я не вам, — а потом перевел взгляд на женщину, — и не вам. Просто мысли вслух. Я сегодня не в духе, продолжайте есть, простите.

Энтузиазм отстала от Фрэнки. И молча села рядом со своим человеком.

Неужели?

Я вытянула шею максимально ближе в его сторону и произнесла:

— Это вы ей? — я знала, что выгляжу очень глупо, но попытаться стоило, — ей, да? — повторила я, кивнув в сторону Энтузиазма.

— О чем вы? Я не понимаю, — глупо улыбнулся парень, — про какую «ее» вы говорите?

Его Энтузиазм посмотрела на меня в упор и удивленно спросила:

— Неужели, ты тоже центрил?

— Це… что? — не поняла я.

Услышав мой ответ, парень за столиком широко раскрыл глаза и уставился на меня.

— Это люди, которые видят эмоции, — сказала Энтузиазм, пока ее человек застыл с поднесенной ложкой ко рту.

— Что? ЧТО?? Этому даже название есть… Фрэнки? — повернулась я к своей эмоции.

— Ты и не спрашивала…, — отмахнулся он.

— Нет! В том то и дело, что спрашивала…, — я была возмущена.

— Ох… я бы сказал тебе… ты бы стала задавать больше вопросов, интересоваться, искать информацию, в конце концов, проявлять интерес. Ну и зачем мне все это надо…а?

— Я всегда знала, что тебе на всех плевать, но, чтобы не сказать этой девочке самые очевидные вещи! Как так можно, — продолжала ругать его Энтузиазм. Но тут я не могла с ней не согласится.

— Я считала себя уникальной…, — сказала я.

— Это правда уникально, — ответила Энтузиазм, она сразу стала добрее и приветливее, — таких как вы в мире очень мало… может, всего несколько сотен…

— Всего? Это совсем не всего… я много лет думала, что я просто сумасшедшая! Одно время даже хотела идти сдаваться в психушку.

— Ох, вот поэтому я и не хотел говорить. Слишком много вопросов. А шанс встретить такого же центрила очень мал, — потянул Фрэнки.

Мимо прошла девушка, убирающая тарелки. Женщина впереди нас схватила ее за рукав:

— Позвоните в психбольницу, та девушка, — она указала на меня, — говорит там сама с собой.

— Да что вы, милая, — к ней повернулся мой сосед, который наконец пришел в себя, — это мы с ней мило беседуем, я просто очень тихий.

— Слушай, — парень посмотрел на меня, — я хоть и знал о существовании центрилов, впервые встречаю кого-то подобного. И теперь просто не могу тебя отпустить. Пошли. Поболтаем. Только не здесь, а то нас точно сдадут в психушку.

— Нет! Нам уже пора! — запротестовал Фрэнки под ухмылки Энтузиазма.

— Времени еще полно, — отмахнулась я и ему пришлось покориться.