Антиквар - Ольга Богатикова

Ее руки дрожали, будто от холода. Еще бы! С точки зрения моей доброй подруги, я в самом прямо смысле восстала из мертвых. Я ласково чмокнула ее в щеку и пообещала обо всем рассказать – позже, когда мы останемся наедине.

Чародеи, увидев эту сцену, заметно расслабились, и наш дальнейший разговор проходил уже в более доверительной обстановке. Продолжался он долго. Сначала я коротко рассказала коллегам о себе, а потом обстоятельно – о взаимоотношениях с небесным колодцем, а также об удивительной способности этого источника делиться магией с окружающим миром. Коллеги слушали меня в полной тишине.

– Вы сделали великое дело, госпожа Сиил, – сказали они, когда мой рассказ подошел к концу. – Более века это место считалось проклятым. Вы знаете, что раньше здесь располагался дивный город, который был уничтожен огромным огненным столбом, вырвавшимся на свободу из земных недр. Потом тут много лет находилось гиблое поле. Оно источало мощный магический флер и уничтожало каждого, кто осмелился подойти слишком близко к его территории. Мы мечтали обуздать здешнюю магию и направить ее на восстановление Даламана, но это виделось нам невозможным. Теперь же на гиблом поле растут деревья и щебечут птицы. Всем нам очень повезло, что нашелся человек, сумевший найти общий язык с духом небесного колодца. Мы надеемся, что вы и впредь будете поддерживать с ним теплые отношения, и магия родника никогда больше не станет губительной. Мы рады, что вы хотите остаться возле чаши колодца, и, конечно же, поможем вам разместиться тут со всем возможным комфортом. Однако нам бы хотелось, чтобы и вы, и колодец влились в наше сообщество. Возможно, тут стоит создать поселение, которое бы стало магическим центром нашего континента. Что скажете, Леонора?

– Как поживает Новый Алоир?

– Строится, – ответила я, сделав глоток кофе, сваренного секретаршей брата. – Потихоньку. Площадь вокруг чаши колодца уже готова, дворец собраний должны закончить к концу следующей недели. К жилым кварталам приступили три месяца назад, но там работы идут медленнее всего.

– Почему?

– Желающих в них поселиться очень мало. Люди приезжают в Аринею, чтобы поглазеть на природу, Крис. Им нравится, что вместо песков там теперь леса и сады. Но они не желают оставаться у нас навсегда. Им страшно. Они помнят, что случилось с прежним Алоиром, и не хотят стать новыми жертвами небесного колодца. Не считая строителей, в городе сейчас проживает около пятисот человек, и все преимущественно чародеи.

– Это лучше, чем ничего.

– Согласна. Людям нужно время, чтобы привыкнуть к переменам. Думаю, лет через десять-пятнадцать, эта деревенька все-таки превратится в полноценный город. Пока же мы развиваем туризм – параллельно с обучением целителей и боевых магов. Я рассказывала тебе про наш полигон?

– Ты имеешь в виду жуткую полосу препятствий, на которой вы пытаетесь покалечить юных колдунов?

– Не преувеличивай. Эта полоса – лучшая на континенте. На ней практикуются самые способные студенты магических академий. А госпиталь и вовсе загляденье. Я в свое время о таком и мечтать не могла.

– Кстати, по поводу твоей мечты. Как движется ее воплощение?

Я махнула рукой. Во время первого разговора с даламанскими колдунами, я выдвинула идею перестать разделять магию на темную и светлую. Подробно пересказала свой разговор с прежним стражем небесного колодца, указав, что разделение было придумано, чтобы защитить источник от искателей наживы и приключений, что на самом деле магия едина, и именно этот многовековой раскол привел волшебную составляющую реальности в критическое состояние.

Чародеи тогда не ответили мне ничего конкретного. Не мудрено. Разногласия, которые длились две тысячи лет за один день разрешить невозможно. Тем не менее, я верю, что однажды это все-таки произойдет. Потому что первые шаги в этом направлении делаются уже сейчас.

Так, перед началом строительства Нового Алоира я настояла, чтобы доступ в город был открыт всем без исключения. Когда появились первые улицы, а вместе с ними и первые прохожие, я попросила колдунов одеваться в наряды нейтральных цветов, чтобы избежать конфликтов или неприятных столкновений. К моей просьбе, конечно, прислушались все.

К предложению построить для студентов-чародеев единый городок, предписать подчиняться общим правилам и не делать между ними каких-либо различий – тоже.

Со мной вообще теперь стараются не спорить.

У жителей Даламана я вызывают кучу разных эмоций, где уважение сочетается с тревогой, а вежливость со страхом. При моем появлении люди мгновенно прекращают разговоры, вытягиваются в струнку и, кажется, перестают дышать.

Элерон говорит, что со временем они ко мне привыкнут. У меня нет оснований ему не доверять.

Признаюсь честно: поначалу я в Эфлере сомневалась. Раздумывала, правильно ли поступила, позволив ему остаться со мной? Что если он придумает очередную подлость, которая выйдет боком всей Аринее?

Эти мысли делали меня подозрительной, заставляли искать в его словах и поступках двойное дно. Однако потом я попросту махнула на это рукой.

Его помощь была неоценимой. Я понятия не имею, как справилась бы с обрушившимся на меня потоком дел, если бы не Эфлер. Пока я занималась новыми родниками, мониторингом общего магического фона и переговорами с колдунами, он общался с рабочими, организовывал студентов и преподавателей, налаживал системы наблюдения и оповещений, и выполнял еще три тысячи разных функций, от которых у меня в первую же минуту пошла бы кругом голова.

Эфлер явно попал в нужную струю, ибо чувствовал себя, как рыба в воде, и, кажется, даже получал от этого удовольствие. Он умел нравиться людям, умел внушать им доверие, и этот талант ему здорово пригодился.

Эл напоминал мне пчелу, которую умный пасечник должен все время нагружать работой, чтобы от безделья у нее не появилась мысль сорваться с места и устроить какое-нибудь непотребство.

В течение года, который прошел с момента моего возвращения на Даламан, в его характере открылись новые черты. В частности, перфекционизм и страшное занудство.

Все, за что он брался, должно было стать идеальным. Каждый человек должен был работать четко и быстро, как винтик в большом сложном механизме. По вечерам я часто слышала от него, что подавляющее число окружающих нас людей – несамостоятельные бестолочи, которым надо разжевывать каждую задачу. Я подозревала, что меня Элерон тоже относит к данной категории, однако из чувства такта не говорит об этом напрямую.

Эфлер являлся единственным человеком, который относился ко мне, как к женщине – к обычной, но волей случая взвалившей на себя большое серьезное дело. Он чувствовал себя ответственным за все, что со мной произошло, и теперь всегда стоял за спиной, дабы поддержать или подстраховать. Иногда эта забота меня напрягала.

Так, путешествовать в гости к брату мне надлежало исключительно в компании Эфлера. Маг был уверен, что при всем нынешнем могуществе мне не хватает теоретических знаний