Вздох - Дмитрий Александрович Горюк

протянул руку? Не тронь, моё! Маленький собственник. Ха-ха. Но как же это не вовремя. Всё слишком шатко и зыбко, чтобы загадывать наперёд. Сориентировавшись, он взял краткосрочную передышку, попросту опрокинув диван после первого потрясения, и мгновенно выстроил новую цепочку планов, введя в них новые переменные. Дожили, родных он должен считать переменными – данными, используемыми для расчёта результата. Но лучше так.

По большому счёту мало что изменилось, но общая картина будущего подёрнулась пеленой. И раньше слишком много было отдано на волю случая, а теперь… Может, к чёрту всё, и он просто устал? Планы рушатся один за другим ещё на стадии подготовки… Он устал, верно, но это не повод опускать руки. Их время ещё придёт, пусть не сейчас, пусть даже не скоро, но придёт. Виктор верил в это и будет верить впредь.

А может, пойти по стопам старика? Хотя бы на время, но это займёт неугомонного парня. Над этим стоит подумать.

Но ладно, пора бы уже сказать своё веское слово сыну, подкидывающему сюрприз за сюрпризом, и выправить ситуацию, благо сейчас это будет несложно.

Глава 10

– Ну вот и славно, вот и замечательно, – приговаривал Фёдор, разливая коньяк по стаканам.

После оглушительного «да» и слюнявого поцелуя в губы – просто касание, не более – бабий хаос в лице моей второй невесты и первой уже жены вручили служанке, к слову, упавшей в обморок при виде Мелиссы. Ну да, её-то никто не предупреждал о внешности внезапной гостьи. Так что, растормошив служанку, мы отправили её вместе с вцепившимися друг в друга мёртвой хваткой девчонками в гостиную.

Надеюсь, с ними всё будет в порядке. Уверен, уж кто-кто, а мама не то что в обморок – глазом при встрече не поведёт. И совсем не от недостатка эмоций. Просто я знаю, что мама – алмаз.

– Фёдор, тут детей нет. Или ты себя обделил? – расслабившись, произнёс отец, хитро щуря на меня глаза.

Эй-эй, не надо так смотреть, это страшнее, чем внезапное появление в тёмной подворотне крепышей, спрашивающих телефон для срочного фото.

– Сей момент.

Мигом достав четвёртый стакан, Фёдор наполнил и его и, вручив каждому, сам уселся на подлокотник дивана.

– Прозит, – произнёс тост отец.

Выпили. Ух, крепко! И ни закусить, ни запить – тоже мне, суровые взрослые.

– Эх, не по-нашему, но согласен: за здоровье, – крякнув, прокомментировал Фёдор.

– Ну, сын, какие выводы ты сделал? – спросил внезапно отец.

Это что, экзамен? Какие выводы я сделал…

– Всё спланировано? – отдышавшись, спросил я, протягивая стакан дядьке.

– Верно, – обрадовался он. – Поэтому всегда планируй, и чтобы не один план был, а минимум три на каждый возможный случай. Хотя, признаюсь, удивил ты меня, удивил. То, что из лицея жену привезёшь, это я ещё мог представить. Но даже тут ты вывернулся.

– И что, был план на этот случай? – поинтересовался я, принимая полный стакан.

– А именно его ты и видел. Или думаешь, я разрешаю подслушивать в моём кабинете, когда мне это не требуется? – натурально удивился отец.

Вот же…

– Ясно. – Раз так, то держи подачу: – Ну, тогда ты, папа, не особо расслабляйся: я, может, ещё привезу тебе жену из лицея. Посмотреть, – усмехнулся я.

– Вези-вези, посмотрю, – отмахнулся старый махинатор. – Лишь бы у вас всё было ладно да по любви. Я уже говорил, дождись Рождества, а там хоть три, хоть все тридцать. Единственное, о чём прошу: не обижай Эрику. Она ко мне в этот кабинет пришла просить за тебя, когда ей ведь ещё и десяти лет не было. Уж чего мне стоило это выслушать и согласиться, говорить тебе не буду. И сразу скажу, раз уж ты на это пенял: вы, конечно, ещё не раз через это пройдёте, но анализы вашей совместимости я сделал уже тогда, можешь быть спокоен, с этой стороны всё будет нормально. Надо бы и Мелиссе сдать, на всякий случай.

– Я не против. Но и без этого могу сказать, что всё будет в полном порядке, – поделился я. Достаточно было сосредоточиться на нити, связывающей нас, и задаться подобным вопросом, как пришло понимание, что всё будет хорошо.

– Так уверенно говоришь… Ты же, по твоим словам, её без году неделю знаешь, – усомнился Фёдор.

– Особенность дара и нашей с ней связи, – успокоил я его. – Мои заморочки, в общем.

– Ну вот и славно, – сказал отец. – Ладно, а теперь о серьёзном, Леонид. Сейчас роды начнут расти и усиливаться. Может, не сейчас, мы бдим, но лет через двадцать, а то и полста могут начаться проблемы. И с этим дело иметь будешь уже ты.

– Крупные роды и горячие головы? – подумав, спросил я.

– Очень горячие головы, – вмешался тихо сидящий Григорий. – На самом деле пусть аристократии и много, она рассредоточена по стране. Сейчас нет костяка, вокруг которого может разгореться пламя. В столице всё слишком на виду, а вдали от неё не тот уровень. Угольки мятежа тлеют всегда. Хоть последний княжеский бунт наглядно показал, что власть крепка и сама по себе, и поддержкой, но даже в самой благополучной стране не будет вечного мира. Власть ведь кажется сладким плодом глупцам, не умеющим думать на годы вперёд. Сорви его – и будешь наслаждаться всю жизнь.

– Верно, – подтвердил отец. – Метафорично, но Гриша всё правильно сказал. Та игрушка, которую он тебе приносил, – я впервые столкнулся с подобным. Но это уже не звоночек, это набат, и он бьёт по наши души.

– В итоге получилось найти виновника? – поинтересовался я, с благодарным кивком принимая очередной полный стакан.

– Только исполнителей. – Дождавшись кивка от отца, Григорий продолжил: – Старый благородный род обедневших рыцарей. Им за это посулили очень крупную сумму, но даже так они согласились лишь тогда, когда заказчик выкрал малолетнего наследника. Тот ритуал, что ты получил, был известен только главе рода и старейшинам. К сожалению, на заказчика выйти не удалось, как и спасти мальчика. Видимо, они посчитали, что это была бы слишком явная ниточка.

– За тех, кто не с нами, – прозвучал очередной тост.

Выпили.

А я задумался. Сколько жертв потребовалось, чтобы Мелисса оказалась со мной? А сколько их будет в будущем по тем или иным причинам? Просто проходя мимо, живя своей жизнью, я буду двигаться по дороге, на обочине которой найдут свой конец многие и многие. Знакомые и незнакомые, дорогие мне и безразличные. И я сам буду идти по ней до тех пор, пока не придёт время шагнуть в сторону и уступить путь другим.

– Я это к тому, что мой век не вечен. Не сегодня,