Вниз, сквозь ветки и кости - Шеннон Макгвайр

Шеннон МакГвайр

Вниз, сквозь ветки и кости

Видимо, там действовали какие-то другие законы. Все было по науке, но наука была как магия. Там никто не спрашивал, можно ли сделать то-то или то-то. Речь шла только о том, нужно ли это делать, и ответ всегда, всегда был один – «да».

Джек Уолкотт

Идут на горку Джек и Джилл,

Идут за водой, с ведерком.

Свалился Джек и лоб разбил,

Джилл следом слетела с горки.

Английский фольклор[1]

Down Among the Sticks and Bones © 2016 bv Seanan McGuare

© 2017 by Seanan McGuire

© Олейник А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке ООО «Эвербук», Издательство «Дом Историй», 2023

Часть I. Живут на горке Джек и Джилл

1. Опасная привлекательность чужих детей

Всякий, кто был достаточно знаком с четой Уолкоттов, поставил бы на то, что Серена и Честер никогда не соберутся завести детей. Им совершенно не подходило быть родителями. Работая дома, в своем кабинете, Честер наслаждался тишиной и одиночеством и малейшее отклонение от установленного порядка воспринимал как чудовищное и непростительное нарушение оного. Дети были бы куда серьезнее «малейшего отклонения». В налаженном распорядке дня дети были бы все равно что ядерный взрыв. Серена входила в правление нескольких благопристойных общественных организаций и наслаждалась садоводством, предпочитая платить другим людям за то, чтобы они поддерживали ее дом в безупречном состоянии. Дети означали бардак повсюду. Потоптанные петуньи и разбитые бейсбольными мячами окна – нет, детям не было места в тщательно упорядоченном мире, в котором обитали Уолкотты.

Но эти рассуждения не учитывали, что в юридической фирме Честера его партнеры приводили на работу своих сыновей. Это были благообразные маленькие копии своих отцов, в приличествующей случаю одежде, будущие короли мира в идеально начищенных туфлях, с идеально поставленным интонированием. Он наблюдал со все возрастающей завистью, как младшие партнеры приносят фотографии спящих сыновей и получают похвалы – и за что? За размножение! Но ведь это настолько примитивный процесс, что с ним справляется любое животное!

По ночам ему стали сниться идеально воспитанные маленькие мальчики в так аккуратно застегнутых пиджаках, с его волосами и с глазами Серены, и его партнеры, весьма одобрительно взирающие на это доказательство того, что он действительно семейный человек.

Эти рассуждения не учитывали, что некоторые женщины из правлений, куда входила Серена, иногда приводили с собой своих дочерей, извиняясь за некомпетентных или заболевших нянь, но втайне торжествуя при виде того, как все спешат поахать и поохать над их прелестными малышками. Эти привилегированные дочки своих родителей из высшего общества, в платьицах из кружева и тафты, сами по себе были словно цветущий сад; на вечеринках и чаепитиях они мирно играли на коврике – кормили кукол воображаемым печеньем, обнимали свои мягкие игрушки. Все, кого знала Серена, непременно принимались хвалить этих женщин за самоотверженность – и за что? За рождение ребенка! Но ведь родить ребенка настолько просто, что люди делают это с начала времен!

По ночам ей стали сниться прелестные крепенькие малышки с ее губами и носом Честера, в платьях с оборками и сверкающими безделушками, и дамы, спотыкающиеся друг о дружку, лишь бы первыми успеть сообщить ей, какая у нее чудесная дочь.

Вот в этом, как вы понимаете, и заключается истинная опасность детей: это сплошная засада – всякий и каждый отдельный ребенок. Люди смотрят на чье-нибудь чадо и видят только его внешность, начищенные туфли или идеальные кудряшки. Но им не видно слез и истерик, бесконечных ночей, бессонных часов и переживаний. На самом деле люди не видят и любви тоже. Когда смотришь на детей со стороны, так легко поверить, что они, как послушные куклы, созданы и запрограммированы своими родителями вести себя определенным образом, следуя определенному набору правил.

Так легко, с высоты зрелого возраста, не помнить о том, что каждый взрослый когда-то был ребенком со своими собственными мыслями и устремлениями.

Так легко, в конце концов, забыть, что дети – это люди и эти люди будут делать то, что будут делать люди, наплевав на последствия.

В аккурат после Рождества – после бесконечной круговерти офисных вечеринок и благотворительных мероприятий – Честер обратился к Серене:

– Есть кое-что, что я хотел бы с тобой обсудить.

– Я хочу завести ребенка, – ответила она.

Честер ненадолго растерялся. Он был человеком, который жил согласно установленным правилам, и его жена жила согласно установленным правилам, и они вели упорядоченную жизнь согласно установленным правилам. Он не привык, чтобы жена так откровенно говорила о своих желаниях, как и к тому, что у нее вообще есть желания. Такая откровенность обескураживала… но и возбуждала, если быть честным.

Наконец он улыбнулся и сказал:

– Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.

В нашем мире есть люди – хорошие, честные, трудолюбивые, – которые очень хотят ребенка и которые годами безуспешно пытаются забеременеть. Есть люди, которым приходится на приеме у доктора в маленьком стерильном кабинете выслушивать шокирующие известия о том, во сколько им обойдется всего лишь проблеск надежды. Есть люди, которым приходится отправляться в путешествия, ловить северный ветер, чтобы спросить у него, где найти Лунный дом, в котором, говорят, любое желание сбудется, если только прийти в нужное время и желать достаточно сильно. Есть люди, которые будут пытаться снова и снова и не получат ничего, кроме разбитого сердца.

Честер и Серена поднялись в свою спальню, легли на кровать, и Честер не надел презерватив, а Серена не стала ему напоминать, вот и все.

Наутро она перестала принимать противозачаточные. Спустя три недели менструальный цикл, приходивший как по часам с тех пор, как ей исполнилось двенадцать, так и не начался. Спустя еще две недели она сидела в маленьком белом кабинете и любезный мужчина в длинном белом халате сообщил ей, что она станет мамой.

– Как скоро мы сможем получить снимок нашего ребенка? – спросил Честер, уже рисующий в воображении, как покажет его сотрудникам в офисе, – поднятый подбородок, отсутствующий взгляд – будто он представлял, как играет в мяч со своим будущим сыном.

– Да, как скоро? – спросила Серена. Когда кто-то приносил показать остальным очередную сонограмму, женщины всегда вскрикивали