Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Агнес Джо наклонилась поближе и бросила взгляд на модель в руках Тома:

— «Супер Чиф Санта Фе» Южной тихоокеанской транспортной компании — предшественник «Саутвест Чиф», на котором я поеду в Лос-Анджелес. Это замечательный поезд, в пути открываются прекрасные виды на горы и равнины. Проезжает через восемь штатов по дороге к побережью.

— Спасибо, интересная информация.

Теперь Том был твердо убежден, что она обыскала его купе и нашла билет на «Чиф». Он решил соорудить в комнате натяжную мину-ловушку из самого тяжелого предмета, который окажется под рукой. В поезде два двигателя — возможно, никто не заметит, если один пропадет? Можно будет запихать его в уборную или душевую и натянуть пружину.

— Да, прекрасный маршрут. Превосходный вариант добраться до Лос-Анджелеса.

— Я в этом не сомневаюсь. — Том поставил стакан. — Так почему вы направляетесь туда?

— У меня там друзья. Мы ездим друг к другу на Рождество каждый год. В этом году мой черед отправиться к ним.

— Хорошая традиция. Реджина сказала, вы очень много путешествуете поездом. И, похоже, с вами многие знакомы.

— О, я просто дружелюбная — всегда была такой. Если девушка от природы скромная и застенчивая, это вовсе не означает, что она должна постоянно оставаться кротким маленьким цветочком.

Поначалу Том подумал, что собеседница говорит всерьез, но та улыбнулась собственной шутке, и он неохотно пришел к выводу, что Агнес Джо не так уж и плоха. Если бы только она держалась подальше от его почек и личных вещей, все было бы хорошо.

— Так насчет девушки, с которой ты встречаешься: у вас все серьезно?

— Смотря что считать серьезным, — ответил Том. — Мы периодически встречаемся уже около трех лет.

— Периодически? Это что, калифорнийская традиция?

— Это наша традиция.

— Ну, я бы не советовала заключать брак. Я пыталась уже дважды, оба раза неудачно.

— А дети у вас есть?

— Девочка — сейчас уже взрослая, конечно. От первого брака. Мужа номер один я повстречала, когда мы вместе работали в цирке братьев Ринглинг.

— Вы работали в цирке? Администратором, что ли?

— О нет, я выступала. Наездницей, гимнасткой — в молодости даже ходила по натянутой проволоке.

— Вы были акробаткой?!

Она пристально посмотрела на него:

— Тогда я была немного полегче. Моя дочь по-прежнему работает в цирке.

— И вы часто видитесь?

— Нет.

С этими словами она забрала свой бокал с пивом и ушла. По идее, он должен был испытать облегчение, но этого не случилось. Постепенно Том начинал интересоваться этой женщиной, хотя она и была для него как страшный сон, но тем не менее. Дело не в пустом любопытстве: в рассказах Агнес Джо о прошлом имелись несостыковки, будоражащие в нем жилку пытливого репортера.

Пока Лэнгдон сидел в баре, поезд промчался сквозь Грэмский тоннель и вскоре замедлил ход по мере приближения к Камберленду, штат Мэриленд, — городу, некогда известному как Королева Аллеган[145]. «Кэп» с небрежным изяществом проехал прямо вдоль главной улицы города. Том увидел кирпичные и деревянные дома, отель «Холидей Инн», «Макдоналдс» и местечко с вывеской «Спиртное со скидкой» — вероятно, пользующееся популярностью, поскольку горожан, судя по их виду, мучила жажда.

Вскоре они окажутся в Пенсильвании. Местные границы штатов были очерчены престранным образом. Порой двигатель и хвост поезда находились в Мэриленде, а его середина — в Западной Виргинии. Это объяснялось тем, что граница Пенсильвании с соседним Мэрилендом была прямой линией, а точки соприкосновения Западной Виргинии с Мэрилендом следовали рельефу местности. К тому времени, когда они прошли Камберлендским проходом и спокойно въехали в Пенсильванию, Том был сыт по горло головоломками официальных границ штатов.

Пока он сидел и глядел на падающий снег, в вагон вошли Элеонора и Макс. За ними по пятам следовал верный Кристобаль. Том сделал глубокий вдох, допил свой бокал и подумал, не заказать ли коктейли оптом у своего друга Тайрона. Наверняка понадобится очень много алкоголя, чтобы пережить этот вечер.

Глава 10

Макс с Кристобалем были одеты в те же модные вещи. Последний не расстался с наушниками и «кобурой» для сотового на поясе и вошел с важным видом, словно некий футуристический гангстер в поисках неприятностей. Элеонора же переоделась в длинную бирюзовую юбку и белую джинсовую рубашку с поясом-цепочкой вокруг тонкой талии. Ее волосы были уложены. Возможно, подумал Том, она сейчас мылась в своей крошечной душевой, и горячая мыльная вода стекала по длинным изгибам ее… Нет, он совершенно точно не может думать об этом и сохранять рассудок. Тем не менее сам факт, что она освежилась и пришла сюда, чтобы (якобы) увидеть его, обнадеживал… до тех пор, пока он не заметил выражение ее лица. Оно было, мягко говоря, не преисполнено абсолютного блаженства. В затуманенном джином сознании Тома мелькнула мысль, что это выражение можно назвать смертоубийственным.

— Том! — воскликнул Макс полным энтузиазма тоном, явственно говорящим «я неприлично богат, и со мной невероятно интересно». Они дружно уселись в укромном уголке.

— Приношу извинения за опоздание, — сказал Макс. — Нам с Элеонорой надо было кое-что прояснить. Ох, ну и поездка выдалась, не так ли?

Кристобаль уставился в заоконный мрак, его красивое лицо выглядело скорбным.

— Что ж, по крайней мере, он тронулся.

— Это ваша первая поездка поездом, Кристобаль? — спросил Том.

— Да. И, надеюсь, последняя.

Лэнгдон был уверен, что его собеседник предпочитал частные самолеты, где льется рекой шампанское и никто не мешает развалиться в кресле-кровати, мечтая о будущем киномагната.

— Он принадлежит к другому поколению, — сказал Макс и игриво хлопнул ассистента по руке. — Он не любитель поездов, в отличие от нас с вами.

— Мы с Элли немало путешествовали поездами за границей. Как-то мы попали на старую развалюху маршрутом от Амстердама до Парижа. Сели в пять утра, думая, что пообедаем там. Нас не предупредили, что в поезде нечего есть, потому что у стюардов забастовка. Затем, медленно умирая от голода, мы заметили в полях, мимо которых проезжали, множество фотографирующих нас людей. Я подумал, может, поезд угнали — те же бастующие стюарды — и теперь мы несемся навстречу гибели.

— Что же произошло? — спросил Макс.

— Когда мы доехали до Парижа, там маршировал оркестр. А затем блестящий алый экспресс пристыковался к старому, на котором приехали мы. Это был последний рейс устаревших поездов по этому маршруту, их заменяли экспрессами. Все следствие беспорядков. Так что, пока играл оркестр, мы потратили целый