Солдаты Омеги (сборник) - Виктор Глумов

Деревню окружили, мутантов согнали на площадь. Кир стоял в оцеплении и любовался контрастом: шеренги одетых в черное, подтянутых, хорошо вооруженных людей и выродки, уродливые, в балахонах; самки — в широких юбках, согбенные, трясущиеся, вонючие. При одном взгляде на эти рожи Киру хотелось стрелять. Он заметил, как поморщился комбат Гриц, снявший шлем.

— Старосту, — приказал Гриц.

Голос комбата не выражал ничего, и сердце Кира преисполнилось гордости: настоящий воин Омеги не покажет своей ненависти. В толпе мутантов произошло волнение, и вперед протолкались три морщинистых, дряхлых старика. Жалкая пародия на людей, насмешка над человеческой природой! Их неестественно вывернутые руки, птичьи шеи, подогнутые колени вызывали омерзение.

— Мы старейшины, — визгливым, как у бабки, голосом выкрикнул один из выродков.

Обычно они разговаривали на своем языке. Сначала люди считали, что мутанты просто издают звуки, как животные или мутафаги, настолько нечленораздельной была их речь: тарла-бурла-урла-урла. А потом заметили, что в их лексиконе стали проскакивать человеческие слова, чаще ругательные: тарла-бурла-урла-урла-в-жопу, бурлы-урлы-курлы-курлы-некроз-в-печень! Тогда-то и появились подозрения об их разумности.

Эти же свободно говорили на человеческом, что наводило на определенные мысли. Похоже, Гриц думал о том же и, скривившись, спросил:

— Люди в поселке есть?

Старик широким жестом обвел толпу.

— Люди, а не мутанты, — повторил Гриц.

— Мы все люди. Я не понимаю, о чем ты.

Майор, стоявший рядом с подполковником, подскочил к мутанту и хлестнул его ладонью по щеке. Старик упал. Майор брезгливо вытер руку о штаны.

— Отставить, — скорее посоветовал, чем приказал, Гриц. — Мутанты! Слушать меня! Мы пришли навести порядок! Сейчас наш лекарь вас осмотрит. Понимаете? Смотреть, кто здоров. Бабы — встать отдельно от мужчин. Шевелитесь!

Похоже, мутанты не понимали: они вылупились на Грица и молчали. По команде подполковника несколько рядовых начали рассортировывать выродков. Баб сгоняли на левую сторону площади, мужиков — на правую. Поднялся крик и вой: детеныши цеплялись за юбки матерей.

— Молчать! — рявкнул Гриц. — Заткнуть выродков!

На этот раз мутанты оказались сметливее, и вскоре крики смолкли. Батальонный лекарь Краузер, молодой и честолюбивый, из научников, приступил к осмотру. Мутанты интересовали его как явление; кроме того, у лекаря был приказ: отобрать интересные и перспективные экземпляры, транспортировать в Омегу. Краузер знал, что Бохан приблизил к себе некоего Орва, мутанта, и даже понимал причину подобного поступка: генерал смекнул, что в организмах тупых выродков скрыты перспективные возможности, он собирался использовать Орва и других нелюдей.

Краузер начал осмотр с самцов. При помощи рядовых отсортировывал сначала явный брак: старых, больных. Работа шла медленно и трудно: поди пойми, этот мутант при смерти или просто так выглядит? Гангрена у него или цвет конечностей такой? Слеп или всевидящ? Лекарь изучал выродков давно и знал, что у мутантов бывает как дар «нестарения», так и наоборот, потому не мог с уверенностью определить возраст стариков. Древний старец может выглядеть мальчишкой, а юноша, только вступивший в пубертат, — скрюченным и морщинистым. В первую очередь Краузера интересовали неизученные способности, а потом уже физическое здоровье, и он весь поход размышлял, как выявить нужное.

Убедившись, что беглый осмотр ничего не покажет, лекарь распорядился (этот вариант уже обговаривали с комбатом) развести мутантов по загонам.

Скотину, уродливую, как и ее хозяева, выгнали на Пустошь, а огороженное поле использовали для выродков. Солдаты встали в оцепление, не дав мутантам шансов разбежаться. В удушливой жаре Краузер и его помощники приступили к работе. В одной из хижин оборудовали лабораторию, мутантов вводили по одному, Краузер тщательно изучал «пациента» — от физических данных до психотипа, который лекарь старался определить по специально разработанному опроснику. Увы, попадались сплошь посредственности, годные разве что для вскрытия. Краузер обильно потел, пил много воды, но чувствовал: нужно прерваться, так и в обморок упасть недолго.

Очередной мутант, будто прочитав его мысли, грохнулся прямо на земляной пол хижины. Краузер опустился рядом на корточки, проверил пульс. Похоже, перегрелся… Помощник окатил выродка водой, тот очнулся, задрожал. Краузер с сожалением подумал, что перед ним — очередной кандидат на отстрел. Скучно. Коллекция физических отклонений — развлечение для ученика, не для специалиста.

— Имя, возраст, — обратился он к валяющемуся на полу мутанту.

Выродок сел, затряс головой.

— Вода… Пить…

— Помощник, дайте ему напиться.

Мутант схватил протянутую кружку, кадык на его шее задергался. Краузер отметил: неплохо бы напоить всех доходяг, а то передохнут до ночи. И в тень их согнать, что ли. Вообще странно, он всегда считал, что физически мутанты лучше приспособлены к климату Пустоши, чем люди, недаром же плодятся и благоденствуют. А оказывается, они хилые.

— Имя, возраст, — повторил Краузер.

— Гоп, — мутант с трудом оторвался от воды, — сколько сезонов мне, не знаю.

Этот выглядел почти человеком, ровесником Краузера, а может, чуть старше — в расцвете сил, в общем. Только стопы у мутанта были непропорционально большими, а кожа на пятках — черная, растрескавшаяся. Гоп смотрел на человека мутными глазами и ждал дальнейших расспросов.

— Род занятий?

— Пастух. Был учеником шамана.

Про шаманские культы мутантов Краузер читал где-то.

— Где сам шаман?

— У нас уже нет, ушел он, давно, много сезонов назад.

Лекарь задумался: при отсутствии самого шамана и ученик сойдет. Хоть что-нибудь этот Гоп (вот же имена у них!) должен помнить. Но сейчас толку от расспросов будет мало, да и времени тоже в обрез.

— Этого, — Краузер обратился к помощнику, — отделить от толпы. Пригодится.

Лекарь попросил подполковника Грица напоить мутантов и организовать навесы. Осмотр двигался медленно, хотя, на взгляд Кира, все было яснее ясного: перестрелять выродков, да и дело с концом. Но командование с требованиями Краузера почему-то согласилось, и воины Омеги принялись сооружать навесы для нелюдей. Кир трудился наравне со всеми, а руки чесались взять автомат да устроить охоту на мутантов. По жаре выродки совсем раскисли, да и на людей духота и влажность действовали не лучшим образом. Кира поддерживала только неослабевающая ненависть.

День клонился к вечеру, и ночь не обещала прохлады, а лекарь еще не закончил даже с самцами. Нескольких приказал отделить от стада, треть забраковал, а две трети ждали своей очереди. Самки с детенышами опять подняли вой. Кир сорвался, двинул одну тварь прикладом, его одернули. Понятно стало, что батальон застрянет в деревне на несколько дней.

Следующие трое суток запомнились Киру вонью, жарой и постоянным шумом: выли мутанты, кто-то из них, подыхая, хрипел, орали детеныши. Сержант из третьей роты не выдержал и забил насмерть двух верещащих недоносков. Кир ему позавидовал, командование же объявило сержанту выговор. Рядовые, измученные непереносимыми условиями, работали спустя рукава, отлынивали, прятались в тени. Кир озверел: кричал на людей, правда до рукоприкладства не опускался. Пока что.

Бесила неопределенность, бесил лекаришка Краузер, отбиравший мутантов придирчиво, как фермер — ездового маниса или вторую жену. На что Краузеру сдались недолюди, Кир не интересовался, понимал, что лейтенант не имеет права спрашивать с научника.

Вечером третьего дня Кир вместе с другими офицерами организовал баньку. Натопили, отмылись — в парилке было прохладней, чем на улице. Он вышел из домика в самом благостном расположении духа и решил проверить, как ведет себя его взвод.

Загон с мутантами преобразился за последнее время: навесы выродки усовершенствовали, какими-то тряпками отгородившись от оккупантов. Где мутанты раздобыли дрова, провизию, плохонькую посуду — Кир не знал, но у мутантов все было: они варили вонючие похлебки, запекали какую-то дрянь, дневали по углам. Почуяв запах дыма, Кир направился прямо в загон. Он не опасался нападения, но пистолет на всякий случай держал в руке. Широкими шагами пересек вытоптанную площадку. Мутанты, рывшиеся в пыли, при виде него опускали глаза и низко кланялись. Кир не обращал внимания. Он знал, что делается под навесом, за тряпками: там в спешке тушат костер, прячут мятую кастрюлю или щербатый горшок… За те мгновения, что Кир шел, все убрали. Он осмотрел бабьё (это был женский навес). Одна самка — с иссиня-белым лицом, чересчур широко расставленными глазами, приплюснутым носом и рассеченной надвое верхней губой, — завидев лейтенанта, начала тихо подвывать. Это ее спиногрызов недавно уничтожили. Кир приблизился, пнул сидящую уродину носком сапога в бедро. Она продолжала не отрываясь смотреть на человека, и Киру стало неуютно. Он харкнул ей прямо в морду, и мутантка рефлекторно отклонилась.