Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

а не бросить ли ее за борт?

— М-да, – промолвила вскоре девушка, – никогда не предполагала, что мои путешествия так скоро снова приведут меня в Иллиан. – Голос ее был звонким и высоким, говорила она решительным тоном, но манера разговора не была неприятной. – Вы ведь и в самом деле направляетесь в Иллиан? – Перрин сжал челюсти. – Не стоит дуться, – заметила она. – Там такая грязь осталась после вас, после вас и того айильца. Когда я уходила, большого шума еще не успели поднять.

— Вы им не сказали? – изумился Перрин.

— Городской люд считает, будто айилец перегрыз цепь, а то и разорвал ее голыми руками. Когда я уходила, они еще спорили, что именно он сделал. – Она издала звук, подозрительно похожий на смешок. – Орбан во всеуслышание выражал сожаление, что раны не позволяют ему лично броситься в погоню за айильцем.

Перрин фыркнул:

— Ха, да если он еще когда-нибудь встретит айильца, то наверняка с перепугу в штаны наложит. – Он откашлялся и пробормотал: – Извините.

— Насчет этого ничего не могу сказать, – промолвила девушка так, будто в его замечании не было ничего из ряда вон выходящего. – Зимой я видела его в Джеханнахе. Он сражался сразу с четырьмя противниками, двоих убил, а двоих заставил сдаться. Конечно, стычку он сам затеял, ничего не попишешь, но они тоже понимали, что делают. Тех, кто не мог защититься, он на бой не вызывал. И все же он дурак. Бродят у него в голове какие-то чудные мысли о Великом Чернолесье. Некоторые его называют еще Лесом Теней. Не слыхали о таком?

Перрин покосился на девушку. Она говорила о сражениях и смертях таким же спокойным тоном, как другая женщина рассуждала бы о выпечке. Никогда прежде не слышал он ни о каком Великом Чернолесье, однако Лес Теней лежал к югу от Двуречья, на самой его границе.

— Вы что, выслеживаете меня? Рассматривали меня в гостинице. Почему? И почему не рассказали там о том, что видели?

— Огир, – сказала она, пристально глядя на реку, – как ни крути, огир и есть, поэтому определить других труда не составило. Я сумела заглянуть под капюшон леди Элис, а Орбану это не удалось. А разглядев ее, несложно понять – этот каменнолицый приятель не кто иной, как Страж. Испепели меня Свет, не хотела бы я рассердить его! Он всегда так выглядит или просто на обед скалу съел? Так или иначе, но оставались только вы. А мне не нравится то, чему я не могу найти объяснения.

И снова Перрин подумал, не швырнуть ли ее за борт. Причем на сей раз – на полном серьезе. Но Ремен превратился теперь в растекшееся в темноте позади пятно света, и было не определить, далеко ли до берега. Девушка же, видимо, поняла его молчание по-своему и уверенно продолжила:

— Итак, имеются, – она оглянулась вокруг и понизила голос, хотя ближе матроса, который в десяти футах от них орудовал длинным веслом, вокруг не было никого из команды, – Айз Седай, Страж, огир… и вы. На первый взгляд, сельский житель. – Девушка подняла раскосые глаза на Перрина, пристально всмотрелась в его желтые зрачки – он не отвел взора – и улыбнулась. – Вот только вы вызволяете из клетки айильца, долго с ним беседуете, потом помогаете ему изрубить в капусту дюжину Белоплащников. Готова допустить, что подобное вам не впервой: у вас явно был такой вид, как будто для вас это заурядное, рутинное дело, чуть ли не каждодневное занятие. Чую я нечто необычное в такой группе путников, как вы, и чую необычные следы. Такие-то следы Охотники и ищут.

Перрин заморгал – в том, как она подчеркнула последние слова, ошибки быть не могло.

— Охотник? Вы? Вы не можете быть Охотником. Вы же девушка!

Ее улыбка стала такой невинной и наивной, что Перрин чуть было не попятился. Девушка отступила на шаг, взмахнула руками и через мгновение уже держала два ножа. Ловкости ей было не занимать – лучше не получилось бы и у старины Тома Меррилина. Один из гребцов сдавленно охнул, булькнув горлом, еще двое запнулись; длинные весла хлопнули по воде, стукнулись одно о другое, сбились с ритма, и "Снежный гусь" слегка накренился, но капитанский окрик быстро восстановил порядок. К этому моменту ножи из рук у черноволосой девушки, словно по волшебству, исчезли.

— Проворные пальцы и шустрые мозги дают побольше преимущества, чем меч и мускулы. Острый глаз – тоже неплохо, но, к счастью, и это у меня есть. И скромности хоть отбавляй, – пробормотал Перрин.

Девушка будто и не заметила его колкого замечания:

— Я дала клятву и получила благословение в Иллиане, на Великой Площади Таммаз. Быть может, я и была самой юной, но в той толпе, с ревущими трубами, грохочущими барабанами, звенящими тарелками, криками… Какой-нибудь шестилетка дал бы обет, никто и не заметил бы. Нас там было больше тысячи, а может, и две, и у каждого – свои представления, где искать Рог Валир. У меня на этот счет есть собственная идея, и она по-прежнему кажется мне верной, но ни один Охотник не позволит себе пройти мимо необычного следа. Никаких сомнений: к Рогу должен вести необычный след, а мне ни разу не встречался более странный след, чем тот, что оставляет ваша четверка. Куда вы направляетесь? В Иллиан? Или еще куда?

— А насчет чего твоя идея? – спросил Перрин. – Насчет того, где находится Рог? – Надеюсь, в Тар Валоне. где ему ничто не грозит, и да ниспошлет Свет, чтобы я никогда впредь его не видел! – По-твоему, он где-то в Гэалдане?

Девушка нахмурилась – у него появилось чувство, будто она ни за что не сойдет со следа, на который ее однажды вывел нюх, но он готов был предложить ей столько боковых следов-ответвлений, сколько она примет. Она сказала:

— Ты никогда не слышал о Манетерене? Перрин чуть не поперхнулся.

— Слышал, – осторожно промолвил он.

— Все королевы Манетерена были Айз Седай, а короли – Стражами, связанными с ними узами. Вообразить не могу такого места, но именно так утверждают книги. Это была огромная страна – большая часть Андора и Гэалдана, и куда больше за их пределами, но столица, сам тот город, была в Горах Тумана. Вот там-то, я полагаю, и находится Рог. Пока вы четверо не приведете меня к нему.

От гнева у Перрина волоски