Цель оправдывает средства. Том четвертый - Илья Сергеевич Модус

своей гарды. Я поднырнул под ситский меч и выбросил левую руку вверх, блокируя его финт. Затем врезал противнику по челюсти снизу бронированным кулаком правой руки и сдвинул маску, которую он носил, на пару сантиметров вверх, отчего мужчина временно ослеп. Резкий удар ребром ладони в горло заставил его закашляться, после чего делом чести осталось схватить его за складки одежды и долбануть головой о ближайшую карбонитовую плиту. Последняя выдержала, а вот сит испытал совсем уже неприятные воздействия от соприкосновения двух неупругих тел, что наверняка выразилось для него дезориентацией и звоном в голове. Его доспехи с глухим стуком ударились о металлические пластины полового покрытия, и он безвольно повалился на землю, уронив меч. Последний в свою очередь автоматически отключился.

И, казалось бы, сражение выиграно, но уже через секунду сит оказался на ногах, рывком сорвал с себя шлем, запустив в меня им словно пушечным ядром. Воспользовавшись тем, что это на несколько мгновений отвлекло мое внимание, противник подхватил световой меч и вновь бросился в атаку.

С помощью Силы отправил шлем в полет и едва не пропустил удар, который мог оставить меня перерубленным от плеча до поясницы.

Я парировал удар сита, мощь которого оказалась настолько велика, что один из клинков у меня просто вывернуло из руки. После чего, шипя от боли, я и поймал его запястье левой рукой, а правую вскинул вверх, затем резко опустил ее, нанося удар наискось. Удар рукояти моего меча пришелся ситу прямо в исполосованную шрамами левую часть головы, отчего он мотнул головой, блеснул полными ярости глазами и рубанул мне под колено ногой, повалив на пол.

Потребовалась доля мгновения, чтобы повторить исполнение трюка Киры Карсен. Поджал ноги под грудь и распрямил их по принципу разжимающейся пружины, одновременно перенося вес и траекторию полета в сторону от себя. Сит перелетел через меня, совсем уже не мягко и не практично врезаясь в ровный строй карбонитовых пластин.

Морщась от боли в ноге, поднялся и едва не рухнул на пол, понимая, что этот «товарищ», который отнюдь не товарищ, повредил мне колено, отчего нет никакой возможности использовать эту ногу не то чтобы для ходьбы, но и просто для того, чтобы стоять. Ну, блеск!

Мой противник вырвался из завалов карбонитовых плит, опустившись на пол в десятке метров от меня. Его лицо скалилось от удовольствия, а клубящаяся вокруг Темная Сторона Силы буквально ликовала от произошедшего.

— Это, — его клинок указал на мою поврежденную ногу, — начало твоего конца.

И он, собственно прав. Без маневра, без возможности нормально контролировать перенос своего веса, я настолько уязвим, что нет никаких сомнений в проигрыше. Он понимал, что меня может спасти лишь чудо. Я ощущал исходящее от учениц волнение, но ничем они мне сейчас не могут помочь.

— Многие хотели бы увидеть мой конец, — признал я. — Но пока что им удается лишь подержать его за щекой.

Сейчас мы стояли лицом к лицу, достаточно близко, чтобы я почувствовал страшный холод, струящийся из взгляда противника. Он поднял свой световой меч, его клинок просвистел в воздухе, когда он встал в стандартную позу готовности Соресу.

Ох, как меня затрахали эти растопыренные пальцы, направленные в мою сторону. Подходи, подходи, милок, сейчас специально для тебя вылетит птичка.

Меч противника устремился вниз мощно и быстро. Я отреагировал мгновенно, с инстинктивной скоростью и ловкостью, доведенной до автоматизма на бесчисленных тренировках. Вот только это не был уже стиль Макаши. Мне бессмысленно спарринговаться с тем, чья подвижность для меня — погибель.

Поэтому что? Правильно — возвращаемся к основам стоицизма и Нимана, благо, последний не предполагает маневры и пируэты, зато универсальный способ противодействия, лишенный изысков и недостатков.

Шипение и столп искр, которые сотрясли воздух и рассеяли мрак, отражаясь вокруг нас о бесчисленные металлические поверхности плит и превращаясь в гул, как в высоковольтной цепи.

Ниман, который я тренировал в тайне ото всех с Рачи Ситрой, призывно поглощал направленные на меня удары и выпады, пробуждая в теле скрытые ресурсы организма, и когда реваншист атаковал меня снова, то я был готов, отражая следующий выпад противника резким и решительным защитным блоком, перестраиваясь для атаки в образовавшееся пространство между нами.

Сит отступил, в изумлении наблюдая за тем как медленно гаснут огоньки расплавленных борозд на его кирасе, посмотрел на меня с изумлением, после чего снова пошел вперед. Я спружинил на одной ноге, чтобы отразить удар, в этот раз не так умело. Как бы ни была хороша физическая форма, одной ноги маловато будет, чтобы удержать все тело целиком. Мимолетное чувство уверенности в своих силах уже прошло, исчезло, сменившись потрясением отсутствия перспектив. Противник, осклабившись, похоже так же сообразил, что меня нужно всего лишь вымотать. Эй, так не честно! Это моя фишка! Впрочем, времени на сокрушения по поводу уникальности тактики у меня не оставалось — сит снова нанес удар.

Как он подобрался так близко, да еще и так быстро?

Сит двигался слишком быстро, а меч в моей руке, казалось, жил сам по себе в руке, коля и рубя, чтобы держать противника на расстоянии. И лишь только холодная улыбка сита говорила обо всем красноречивее тысячи слов. Он играется со мной, как и сам я делал это десятки раз со своими противниками.

Ну, нет, так не пойдет.

Сжав зубы так, что они захрустели эмалью, направил Силу для снятия боли с поврежденной ноги. Ощущения заметно притупились, но все еще давали о себе знать. Но тут фокус совсем в другом. Как же там было… Победа ничего не стоит, если не демонстрирует весь твой триумф? Да, что-то вроде того звучало в игре времен Ревана, демонстрируя типичное обучение новоявленных ситов в Академии.

Противник, поняв, чем продиктовано мое безразличие к его персоне, рванулся вперед с мечом наизготовку, явно намереваясь не позволить мне хоть отчасти действовать эффективно. Впрочем, все его действия произошли только чтобы встретить ухмылку презрения, потому как с его стороны я не ожидал ничего другого. В серии движений противник последовательно переходил от жесткого и точного нападения в стиле Соресу к более акробатической Форме