Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

лет исследователи спорили, является ли успех лотереи следствием пониженного налога на бедных, которые притом становились также главным проигравшим. Государство возражало, что в демографическом плане бедняки не тратили на лотерею непропорционально высокую долю своих доходов. Подобные доводы Донована не удовлетворяли. Ему было достоверно известно, что миллионы тех, кто играл в лотерею, находились на грани бедности; эти несчастные проматывали деньги, полученные от службы социального обеспечения, продуктовые карточки и все остальное, попадавшее к ним в руки, чтобы купить себе шанс на беззаботную жизнь, хотя вероятность проигрыша была просто астрономически высока, что делало всю эту затею фарисейством. И рекламные проспекты, в которых расписывались шансы на выигрыш, вводили в заблуждение. Однако и это еще было не все. Донован установил, что среди победителей лотереи доля банкротств составляет семьдесят пять процентов в год — поразительная цифра. Ежегодно девять из двенадцати победителей предыдущих тиражей объявляли о своей неплатежеспособности. Донован в своих материалах обвинял в этом бесконечные махинации управляющих компаний и прочих дошлых типов, которые прибирали к рукам «счастливчиков», а затем обчищали их до нитки. Всевозможные благотворительные фонды постоянно донимали победителей, не давая им покоя. Поставщики различных услад для бездельников навязывали им совершенно ненужные вещи, называя свой товар «непременным аксессуаром» богачей и сдирая за свои услуги тысячепроцентную накрутку. Но и на этом все не заканчивалось. Внезапное богатство разрушало семьи и разбивало многолетнюю дружбу, после того как все естественные чувства сменялись одной алчностью.

И Донован чувствовал, что значительную долю вины за эти финансовые крахи несет на себе государство. Около двенадцати лет назад была установлена единовременная выплата победителю главного приза; тогда же было объявлено об отсрочке на год подоходного налога на выигрыш. Сделано это было для привлечения все новых и новых игроков. Реклама мастерски обыгрывала это обстоятельство, крупным шрифтом провозглашая выигрыш «не облагаемым налогами» и разъясняя петитом, что на самом деле речь идет только об отсрочке уплаты налога, и то всего на один год. До того выигрыш выплачивался частями в течение достаточно продолжительного срока, с автоматическим удержанием налогов. Теперь же победителям предлагалось самим определяться с тем, как будут уплачиваться налоги. Донован выяснил, что находились те, кто полагал, что никаких налогов платить не нужно, и без оглядки тратил деньги. Все доходы от первоначального выигрыша также облагались всевозможными налогами, и весьма немаленькими. Служба по налогам и сборам не выпускала победителей из поля зрения, чтобы в нужный момент похлопать их по плечу и предъявить огромный счет. А если у победителя не хватало ума вести сложную бухгалтерскую отчетность и правильно распоряжаться финансами, ребята из налоговой отнимали у него все до последнего цента, прикрываясь словами о штрафах, пенях и еще неизвестно о чем, в результате чего несчастный становился беднее, чем был до «выигрыша».

Эта игра, нацеленная на полное уничтожение победителя, велась государством под видом борьбы за благополучие своих граждан. В конце концов Донован убедился в том, что собственное правительство вело против населения эту дьявольскую игру. И делало оно это исключительно с одной целью: ради денег. Ради денег делается все на свете. Донован видел лицемерное отношение к проблеме других периодических изданий. А если в средствах массовой информации начиналось серьезное наступление, официальные лица тотчас же топили его в море статистических выкладок, демонстрирующих то, какую пользу приносят доходы от лотереи. Общественность полагала, что эти деньги идут на нужды образования, на строительство дорог и тому подобное, однако львиная их доля поступала в фонд общего назначения, а уже оттуда попадала в конечном счете в весьма любопытные места, не имеющие ничего общего с покупкой школьных учебников и укладкой асфальта. Официальные лица управления лотереи получали щедрые зарплаты и еще более щедрые премии. Политики, поддерживающие лотерею, добивались щедрых финансовых потоков в штаты, от которых избирались. От всего этого дурно пахло, и Донован считал, что настало время узнать правду. Его перо защитит тех, кому не повезло, как это было на протяжении всей его карьеры в журналистике. В крайнем случае он хотя бы пристыдит правительство, заставив его пересмотреть моральные стандарты этого источника поступления гигантских сумм в бюджет. Возможно, в конечном счете ничего не изменится, но Донован был полон решимости приложить все свои силы.

Он обратил внимание на конверт с документами. Журналист уже проверил свою теорию относительно доли банкротств по результатам данных за последние пять лет. В полученных бумагах были данные еще за семь предшествующих лет. Листая страницы с собранной год за годом информацией о тех, кто выиграл в лотерею, Донован убеждался в том, что результаты были практически идентичными: ежегодно в среднем девять человек из двенадцати объявляли о своем личном банкротстве. Просто поразительно. Донован жадно перелистывал страницы. Его чутье попало в самую точку. Ни о каком случайном совпадении больше не могло быть и речи.

Внезапно Донован остановился, уставившись на очередную страницу. Улыбка исчезла. На странице был перечень двенадцати человек, последовательно выигравших главный приз ровно десять лет назад. Невозможно! Это какая-то ошибка. Схватив телефон, Донован позвонил в агентство, которое проводило исследования по его заказу. Нет, никакой ошибки нет, ответили ему. Данные о банкротствах находятся в открытом доступе.

Медленно положив трубку, Донован снова уставился на страницу. Герман Руди, Бобби Джо Рейнольдс, Лу-Энн Тайлер — список продолжался, двенадцать победителей подряд. Ни один из них не объявил себя банкротом. Ни один. Все остальные двенадцатимесячные периоды лотереи за исключением этого заканчивались девятью банкротствами.

Журналисты масштаба Томаса Донована живут — или умирают — благодаря двум качествам: настойчивости и чутью. Сейчас чутье подсказывало Доновану, что в материале, над которым он работал в настоящий момент, может появиться новая линия, по сравнению с которой первоначальный сюжет будет казаться не более захватывающим, чем статья об обрезке плодовых деревьев.

Ему требовалось проверить кое-какие источники, и он собирался заняться этим в тишине и уединении, чего не могла дать заполненная народом редакция. Бросив папку в видавший виды портфель, Донован быстро покинул здание редакции. До вечернего часа пик было еще далеко, и он доехал до своей маленькой квартиры в Вирджинии меньше чем за двадцать минут. Дважды разведенный, не имеющий детей, журналист жил, полностью сосредоточившись на работе. У него были вялотекущие отношения с Алисией Крейн, известной вашингтонской светской львицей из состоятельной семьи, в свое время имевшей влиятельные связи в политических кругах. Сам Донован никогда не чувствовал себя уютно в этих кругах; однако Алисия была привязана к нему и поддерживала его в работе, и, если честно, порхать вдоль границ ее роскошной жизни было